— Бэк Гроу — труп? — казалось, совсем безразлично спросил Шейруп. Медленно шёл чуть впереди служащего, не отрываясь смотрел на картины, на то, что осталось от них. На сердечки, вырезанные в холстах, на округлые кресты, другие символы. Некоторые были будто проморожены, холст в этих местах ссохся и провалился, краски поблекли.
— Она жива, — сказал офицер. — Но это дело времени. Мы ведём работу в этом направлении.
Шейруп усмехнулся, — провал операции и глупая гибель всех, — ну, или почти всех, — агентов была теперь ему безразлична. Ведь делом теперь занимается Беллор, так какая разница ему?.. Зачем стараться?..
Хотя, с другой стороны… Если он справится лучше и быстрее Беллора…
— Верно говорят, — тихо сказал глава Разведки, — хочешь, чтоб было хорошо — так сделай это сам!
Шейруп остановился перед шкафом, огромный деревянный ящик возвышался в углу, слабо блестела инкрустация из чёрных камней. Огромные сочленения, зацепки, — каждая деталь паучьей лапы была выложена гагатом, на каждой дверке и по бокам шкафа.
Глава Разведки распахнул двери, — угол кабинета озарился ровным голубоватым сиянием, — выдвинул светящийся прозрачный куб. Там копошились чёрные комки, лазали по стенкам, по потолку стеклянного дома, перебегали по холодным лампам дневного света, — тогда на миг становилось темнее, будто свет втягивался арахнидами внутрь, наматывался вместе с паутиной, а по противоположной стене комнаты пробегала огромная паучья тень.
— Знала бы Бэк Гроу, — бормотал Шейруп, — где живут мои сокровища, наверняка бросила бы гранату…
Офицер сделал шаг назад, взирал опасливо на то, как Шейруп запускает в жилище пауков руку. И вовсе отвернулся к стене, на ней перемежались тени лапок, жвал, больших пузырей с органами.
Служащий чуть не свалился со скамейки, когда глава Разведки указав в его сторону рукой с сидящим на запястье арахнидом, сказал:
— Эту пока не снимай! Пускай обозначает место, куда я повешу новый гобелен. Из кожи агента Гроу.
— Постарайся отыскать Сэйпога. Хотя бы узнай, где он и что предпринимает, — сказал Нэпэл.
— Чем будешь занят ты? — вопросил Чэрт с некоторой толикой подозрения.
— Шейруп знает моё самое уязвимое место, и не преминёт воспользоваться этим знанием, — произнес Нэпэл, и Чэрт обозначил бы его интонацию как глубокомысленную, если это сделало бы ситуацию менее гнетущей.
— Сейчас у тебя самое уязвимое место — дырка в животе, — тихо проговорил глава Военведа, чувствуя подступающую злобу на ту сторону сознания Нэпэла, с которой был дружен, а оттого заранее собирая всю свою сдержанность, чтобы невзначай не оскорбить другую ипостась, что являлась Императором. — И я не могу отпустить тебя куда бы то ни было, а тем более — одного, пока твои кишки своим видом будут искушать падальщиков.
— Ты не будешь рисковать из-за меня, — твёрдо сказал Император. — Ведь это я виноват в своей слабости.
— Нэпэл, мы ведь друзья!.. — горячо продолжил Чэрт. — Твои слабости — это мои слабости! Твои проблемы — и мои тоже! Я ради тебя и Сэйпога всё сделаю!.. Разве ты не знаешь этого? Дьявол, да тебя там наверняка будет ждать засада! — вскричал Чэрт.
— Шейруп ждёт меня там, — мрачно согласился Нэпэл. — Но у меня нет другого выбора. Если я не приду, то им надоест ждать, и они… Даже не буду говорить, что может случиться. Я пойду, и убью всех, кто будет там с оружием. И тогда мы встретимся в условленном месте, — завершил Император.
Пафосно, пафосно всё это звучало, но как ещё было уговорить Чэрта заниматься делами Империи, а не лезть в пекло вслед за Нэпэлом?
Бывший штурмовик вылез из броневика и, проводив взглядом отъехавший автомобиль, зашагал к своей цели.
Глава 6
Такие глаза опаляют детские души.
Главные силы заговорщиков проламывались к выходу из города, устраивая частые перестрелки и ввязываясь в ненужные столкновения, весь этот шум был создан для того, чтобы отвлечь внимание от нескольких машин, отделившихся от общей колонны и затерявшихся в лабиринтах улиц Мириуса. Фрекс оставил командование на одного из своих помощников, квалифицированного врача-травматолога — именно его специализация и давала надежду, что до возвращения начальника маньяки будут удержаны в узде.
И у докторов бывают любимые — нет, не скальпели, и не канцеры, и даже не ножовки для вскрытия черепов, — девушки. К своей и направлялся Фрекс. Захватив с собой, для пущей безопасности, несколько десятков человек.