Внезапно земля стала оседать, мутанты начали проваливаться в воронку. Секундой спустя оттуда полетели мелко изрубленные ошмётки. Над впадиной показался огромный острый бешено вращающийся бур, а за тем и нос предъядерного корабля-проходчика.
Корабль полностью выехал на поверхность и прокрутился на месте, оставляя за собой полосу из мелко протёртых тварей. Проходчик описал полукруг вокруг столпившихся людей, освобождая место от мутантов. Люк распахнулся, из него по плечи показалась Риана.
— Ну что застыли? Скорее сюда!
Люди бросились к кораблю и стали взбираться по узкой металлической лесенке, сброшенной им девушкой. Риана вновь исчезла в чреве проходчика. Корабль начал медленно прокручиваться на месте, давя подступающих мутантов. Люди забирались внутрь, последним на борт поднялся Майсмур. Риана выскользнула на палубу и бросилась ему на шею.
— Я так рада, что ты жив! — пролепетала, вне себя от счастья.
— Я знал, что ты вернёшься! — победно проговорил Майсмур.
Майсмур отбросил шестопёром тварь, решившую спрыгнуть на палубу проходчика. Мутанты обступили корабль со всех сторон, нависая над бортами.
— Здесь опасно оставаться! — крикнула девушка.
Риана и Майсмур спрыгнули в шлюзовую камеру и сообща задвинули тяжёлый люк. Тотчас же с той стороны когти монстров заскребли о жаропрочную обшивку проходчика.
Риана спустилась в кабину управления и запрыгнула в кресло. Майсмур застыл сзади, напряжённо вглядываясь в экран, куда подавалось изображение с камер наружного наблюдения. Практически ничего невозможно было разглядеть за мельтешением кишащих, как гемоглобин в капле крови, тел мутантов.
Девушка потянула на себя рычаг, нажимая на педаль. Ножи бура расчистили путь и проходчик начал лавировать между валунами, давя мутантов.
Неожиданно корабль тряхнуло. Майсмур чуть было не свалился на пол, но вовремя успел ухватиться за плечи Рианы, предохранив её тем самым от удара головой в приборную панель. Колонна мутантов закачалась.
— Что это?
— Это взрыв наверху, в бункере! И причём очень сильный! Уходим отсюда! — Риана вдавила педали, проходчик начал вбуриваться в породу.
От потолка отделились огромные куски и, рухнув вниз, совсем рядом с проходчиком, распались в пыль.
— Наверху сейчас, похоже, очень жарко! Это ядерный взрыв! И не слабый!
— Кто-то раздраконил этих ублюдков! — проворчал Майсмур. — Давно пора!
— Жалко! — прорычала Риана. — Я сама хотела этим заняться!
— Я бы тебе помог! — кровожадно проговорил учёный.
Теперь, когда корабль погрузился в породу на треть и проворно вбуривался всё глубже и глубже, они могли себе позволить хоть спор, хоть пикировку. Но выбрали отчего-то шуточный разговор. Впрочем, не такой уж шуточный: даже если он и казался таковым, подвергать сомнению ненависть уцелевших было бы глупо.
Корабль находился почти в вертикальном положении, когда высоко задравшаяся корма приняла на себя удар валуном поменьше, абсолютно безболезненный для механизмов и пассажиров при такой броне. Колонна монстров совершала колебания амплитудой в несколько десятков метров, мутанты отчаянно продолжали удерживаться за потолок.
Проходчик полностью исчез в породе, фонтан переработанного камня ударил вверх и засыпал воронку. Корабль стремительно уходил на глубину.
Огромная плита площадью в два километра, сдвинулась и, отделившись от потолка, на долю секунды остановила падение, поддерживаемая колонной мутантов, но затем рухнула на дно пещеры, растерев тварей до клеточного состояния. Спустя ещё секунду в пещеру ворвался всепоглощающий, всеочищающий ядерный огонь.
— Лучше расскажи, как тебе удалось незаметно пронести в лагерь пистолет? — проговорил Майсмур. — Я точно помню: когда ты возвращалась после прогулки, в руках у тебя ничего не было. Платье на тебе облегающее, так что…
— Давай я тебе покажу… — прошептала Риана, игриво задирая указательным пальчиком левой руки край юбочки на сантиметр, а пальчик правой слегка покусывая губами. — Закрой дверь.
Майсмур послушно закрыл люк и завинтил замок. Самому даже удивительно стало — наверное, впервые за всё время подчинился ей. И теперь в маленькой комнатке для скафандров они были одни. Ну, если не считать двух скафандров, тех самых, по вине которых и произошла первая — и, хотелось бы верить, последняя, — ссора. Но в таких случаях как этот, пожалуй, стоит слушаться женщины.
Поневоле воцарилось молчание. Агентесса чего-то ожидала, запоздало кляня себя за глупость, а своего любимого — за нерешительность. Она-то никак не могла знать, что на уме сейчас у мужчины.