— Могу. Я могу делать всё, что захочу. Я больше не работаю в Управлении.
Офицер повернулся и пошёл к двери.
— Постой! — начальник по инерции метнулся за Прагэром, но вовремя опомнился, не в тех годах он был, чтобы производить задержания. Против такого молодчика даже превосходство в весовой категории не поможет. — Чёртово отродье!
Шеф вернулся к своему столу, взял кружку с бульоном и промолвил уже тихо, полушёпотом:
— Удачи, сынок!..
«Я отправлюсь туда, где смогу легче всего достать врагов, — думал Прагэр, выходя из Управления Военного Ведомства, — но прежде придётся пройти через ад».
Глава 3
Клауса положила на прижатую к животу руку отобранные припасы, — ветчину и сыр в пластиковых упаковках, пару плиток шоколада, банку солёных хрустящих огурчиков, ещё несколько коробочек без подписей, с понятными лишь для военных символами. С этим она разберётся потом, уже в своей каюте, распробует всё, и оставит для Фрекса только то, что ей не понравится. А что тут такого? Если захочет, пусть сам идёт на бортовую кухню, ест всё, что угодно чреву.
Девушка фыркнула. Фрекс отправил её на самолёте одну, без охраны, вместе с подопытными психопатами. Сказал, в случае чего обращаться к одному из них, по кличке Серп. Но она не доверяла ни этому, ни остальным. Старалась поменьше выходить из своей каюты, разве что при острой необходимости, и то осторожно, не попадаясь им на глаза.
Она знала какие они психи, достаточно насмотрелась на них в клинике, когда приходила к Фрексу. Иногда его надолго занимала работа, и соскучившись, девушка приходила в его заведение, и они уединялись в комнате позади кабинета, на диване, на который Фрекс никому больше не разрешал даже садиться.
В клинике вдоль стен по коридорам бегал на четвереньках, высоко подбрасывая задние ноги, один псих. Некоторые из психов ходили затянутые смирительными рубашками, но большая часть неведомым образом ухитрялась снимать их, и даже отмыкать изнутри камеры, запертые снаружи односторонним замком. Как они это делали — никто не знал, и всем уже надоело бороться с проявлениями шизофренических разумов. Несколько личностей с посиневшей кожей бродили по зданию, широко открыв рты и вывалив языки, теряли комки слюны, оставляя за собой пятна на полу. И хорошо, если не на коврах, возмущённо подумала тогда Клауса. И тут же поправилась, хорошие ковры в клинике лежали только в кабинете и задней комнатке, и туда Фрекс никого кроме неё не пускал, в остальных местах если пол и был устлан, то ненатуральными покрытиями, они не создавали домашнего уюта, и их было не жалко.
Клауса боялась подопытных, а Фрекс говорил что они не опасны, настоящие маньяки находятся глубоко под клиникой и надёжно заперты в бункере. И продолжал утверждать это даже после того, как один из психов бросился на неё. Клауса поёжилась, вспоминая. Сумасшедший мирно стоял у стены, а когда Клауса и Фрекс проходили мимо, прыгнул на девушку. Тогда Фрекс среагировал мгновенно, отбросил психопата прежде, чем тот коснулся её. И объяснял Клаусе с милой улыбкой, вновь и вновь отбрасывая нападавшего безумца, что это новенький, ещё не знающий местных порядков. Это продолжалось до тех пор, пока не прибежали санитары с резиновыми дубинками и смирительными рубашками. После этого инцидента диван в задней комнатке прогнулся — от пережитого испуга Клауса отдавалась с особой страстью, требовала больше, чем обычно.
Сейчас санитары бы не помогли, их практически не осталось. Они сами заперлись в каютах, прячась от мести подопытных. Ближайшие и довереннейшие помощники Фрекса погибли на площади, когда колонна попала в засаду. Без них санитары были неспособны к организованным действиям.
Клауса выглянула в замочную скважину — коридор пуст, — тихонько открыла дверь и ступая на цыпочках, направилась в свою каюту. Четыре двери впереди по проходу внезапно распахнулись и из них выпрыгнули те, кого она так боялась. Клауса, видя что до своей каюты уже не добраться, кинулась обратно, намереваясь укрыться на складе. А что? Хоть и не спальня, но тоже неплохо: много еды…
Из бокового прохода выпрыгнул ещё один псих, Клауса чуть не налетела на него, вовремя затормозила, ударила его по тянущимся к ней рукам стеклянной банкой с огурчиками, потом бросила её ему в голову и отбежала к стене. Теперь девушка с неудовольствием поняла, что оказалась поймана в ловушку — и впереди, и сзади путь перегорожен. Клауса заколотила в дверь одной каюты, потом другой, — именно в них вроде бы закрылись санитары. Никакого шума внутри. Если кто там и был, то ей и не собирались открывать. Девушка повернулась спиной к стене, крепко прижалась, распласталась, а если бы могла, то и влезла, да только тут и лезть некуда, все помещения на самолёте не выше трёх метров. Маньяки окружили со всех сторон, медленно наступали. Девушка пожалела, что выбросила единственное оружие, всё равно ведь, ни голова, ни банка не разбились.