— … Вот здорово, а ты можешь двух человек поднять одновременно? Ну, каждого одной рукой?
— Могу, ежели они не шибко тяжёлые…
— Класс! А ты можешь…
— Рамон, может, хватит уже? Ты так нашего богатыря совсем изведёшь…
— Да ничего, пущай спрашивает, от меня разве убудет… Мне, может, оно и приятно даже, когда со мной вот так… как с человеком… — Исполин задумчиво прищурился и расплылся в мечтательной светлой улыбке, которая совсем не вязалась с его свирепым устрашающим обликом.
Гротт с детства отличался как донельзя отталкивающей внешностью, так и недюжинной физической силой. Его лицо было сплошным нагромождением шишек да наростов, а тело хотя и было лишено выпирающих бугристых мускулов, было крепким как камень без грамма лишнего жира.
Исполин, как и сам Рамон, родился в Абборе, и уже в возрасте пятнадцати лет его забрали некроманты. Вообще служители Смерти частенько забирали простых селян для своих опытов, но, как правило, многие шли на это добровольно, так как за это семье погибшего полагалась солидная компенсация, и к тому же некроманты гарантировали такому добровольцу вечный покой на Небесах после его смерти.
С Гроттом же всё обстояло иначе. Заприметив могучего парнишку, который забавы ради подымал громадные дубовые стволы, некроманты решили сделать из него раттанха, боевого зомби особого рода. Но они не учли всей чудовищной силы юноши, который, воспользовавшись тем, что его тюремщики отвлеклись, сломал стальную решётку клетки, в которой его держали, и вырвался на волю.
Прикинув все за и против, Гротт, который, как вы уже, наверное, поняли, был далеко не дураком, решил бежать в Крант, единственную страну на Ксенее, которая не была под властью Серпетриона, и где бы его не убили, как опасного чужака.
Оказавшись в Кранте, Гротт быстро нашёл себя как кулачный боец и с тех пор осел там. Остальное читателю известно.
— Так, ладно, хватит лясы точить. Думаю, нам уже пора подыскать подходящий корабль, который доставит нас в нужное место.
Глава пятая
Кентавры
Дорога от Мэрве до побережья, а точнее до Зорава, самого крупного портового города Кранта, заняла у отряда около недели. Надо сказать, что теперь количество путников ощутимо выросло. Помимо Гротта и Хирама, к отряду присоединилось ещё полтора десятка наёмников, трое из которых были сатирами (сразу вспоминается Козлуша), ещё двое эльфами, а один так и вовсе был виррой, крылатым созданием размером с человеческого ребенка, больше всего похожим на летающую лисицу. Остальные же были обычными людьми.
К тому же к компании присоединился и Жак-Жонглёр, оказавшийся добрым приятелем Гротта-Урода, и выразившим желание идти с отрядом. На вопрос Авара умеет ли он драться, Жак спокойно предложил Плачущему проверить это самому, и после небольшого показательного боя, в ходе которого Жонглёр показал просто поразительные акробатические навыки и владение своими булавами, оба его участника разошлись донельзя довольные собой и друг другом.
В Зораве Авар сразу же взял быка за рога и попросил у первого встреченного им жителя указать ему, где найти самого безбашенного и отвязного капитана, эдакого сорвиголову, который не побоится ввязаться в самое рискованное и с виду безнадёжное мероприятие.
— Я не знаю, что ты задумал, почтенный. — Неторопливо ответил Плачущему горожанин, степенно оглаживая пышную седую бороду, но ежели ты ищешь сорвиголову, то отчаяннее капитана Урхагана во всей Танарте не сыскать.
— И где мне его найти?
— Так спроси в порту. Его корабль носит название «Звёздная Пыль», там тебе на него мигом укажут.
— Спасибо тебе, почтеннейший, да не облысеет никогда твоя почтенная борода! — Весело подмигнул Авар опешившему от такого напутствия горожанину, и отряд продолжил свой путь.
В порту путникам и впрямь довольно быстро удалось найти небольшой парусник под названием «Звёздная Пыль» и его капитана.
— Эй, почтенный, будь так любезен, позови мне, пожалуйста, твоего многоуважаемого капитана. — Вежливо обратился Авар к одному из матросов надо сказать донельзя разбойной внешности, дремавшему на палубе в грязном гамаке.
— Отвали к безднам, сухопутная крыса… — Вяло отругнулся матрос, даже и не подумав встать со своего импровизированного ложа.
— Каак… А ну-ка живо поднял свою ленивую задницу и доложил о нас своему недоумку капитану, вонючий мешок с дерьмом! — Рявкнул на хама вышедший из себя Плачущий.
— Так бы сразу и сказал… — Слегка обиженно протянул матрос и начал неспеша слазить со своего гамака. Наконец, водрузив себя, так сказать, в вертикальное положение, матрос, качаясь, двинулся в трюм.