— О, с превеликим удовольствием! — Тут же согласился молодой человек и заключил возлюбленную в объятия.
— Ой! — Громко вскрикнула невеста, когда Эомар неуклюжим движением опрокинул на пол кубок с красным вином, которое при этом расплескалось по паркету. Несколько капель угодили на её идеально белое платье.
Взоры всех присутствующих обратились на молодожёнов.
— Что за шум? — Деловито осведомился Сорриж Равильон, подходя к влюблённым. — А, пятно… Говорят перед свадьбой это очень дурная примета…
Среди гостей повисло тяжёлое молчание.
— Впрочем — тут же нашёлся хозяин — какой идиот сейчас верит в какие-то приметы?
Раздался чей то неуверенный смешок, а затем сдержанный хохот пронёсся по всему залу. Неловкость ситуации была сглажена.
— Любимая… любимая… — Эомар сидел, обхватив голову руками над окровавленным телом своей возлюбленной, едва прикрытым белой простынёй, как никогда напоминающей погребальный саван.
Минуло десять лет с момента их свадьбы, и молодой сын лендлорда уже дослужился до чина генерала. Его отец благополучно отправился в мир иной, и Эомар оказался единственным наследником огромного состояния своего отца. Вот только один факт немного печалил молодого генерала. У них с Фелицией до сих пор не было детей. Однако совсем недавно пришло радостное извещение о том, что его жена, наконец, понесла от него и ждет ребенка.
Обуреваемый целой гаммой чувств Эомар возвращался из очередного военного похода, когда его неожиданно застала весть, что в его дом ворвались неизвестные и убили его жену…
Через год после этих событий молодой генерал самолично нашёл виновников этого злодеяния и собственноручно казнил каждого из них. После этого внутри него словно бы что-то умерло. Он продолжал есть, пить, спать, ходить на службу, при этом по-прежнему прекрасно справляясь со своими обязанностями, но всё это происходило как бы по инерции. Он перестал ощущать вкус к жизни и стал ко всему равнодушен.
А ещё через несколько десятилетий Великий Серпетрион даровал стареющему Эомару, бывшему уже в звании первого маршала бессмертие. Эомар принял его также равнодушно, как и жил до этого. Ибо ему с самого детства внушали, что приказы бессмертного владыки Кортура не обсуждаются и подлежат наискорейшему и обязательному исполнению какими бы нелепыми и абсурдными они не казались.
Так Серпетрион получил в свои руки совершенного исполнителя собственной воли, а Эомар — вечную жизнь, более похожую на вечную муку.
Глава вторая. Интриган
— Мы прибыли, Ваше Высокопревосходительство. — Робко постучал в каюту первого маршала его адъютант.
— Хорошо. Я уже выхожу.
Эомар Равильон лениво потянулся на своём ложе, неторопливо встал, поправил перевязь с фамильной шпагой и направился на палубу, где его уже поджидали остальные члены его отряда. Недельное морское путешествие до Ротэрра, наконец то, подошло к концу и, значит, пришло самое время заняться насущными делами.
На причале эскорт Равильона уже ждало пышное посольство из самой столицы Кессаля Мудгарба. Разодетые в разноцветные шелка придворные льстиво осведомлялись, лёгкой ли была его дорога, и хорошо ли он себя чувствует. Эомар в ответ на это лишь лениво отмахивался рукой. Льстецов и подлиз он не жаловал никогда.
В столицу Кессаля первый маршал Кортура ехал уже в раззолоченной карете, которую доставили на пристань специально для него. Своего верного скакуна Равильон на этот раз решил доверить адъютанту Гиьому. Ему хотелось побыть одному и никого не видеть. Хотя бы ненадолго.
Вообще в последнее время Эомар стал всё чаще ловить себя на мысли, что присутствие окружающих начинает его изрядно утомлять. Видимо бесконечная служба кортурскому Владыке окончательно измотала его. Если раньше он ощущал себя некой машиной, которая только и могла, что чётко и безошибочно выполнять все указания Великого бессмертного, то теперь у этой машины появились… некие зачатки собственной воли?
Эомар не знал ответа на этот вопрос. Просто ему всё чаще и чаще начало приходить в голову, что он занимается не тем, чем хотел бы. Но чего же именно он хочет, первый маршал Кортура, по одному приказу которого тысячи солдат без колебаний шли на смерть, понять так и не сумел.
Через три дня кортеж первого маршала достиг Мудгарба. Встречать посланца Серпетриона высыпало практически всё население столицы. Молодые смуглокожие девушки, одетые согласно нравам Кессаля более чем нескромно, восторженно кричали и бросали цветы под колёса маршальской кареты. Слухи о его блестящей победе над туннакрцами уже достигли Кессаля, и его народ встречал первого маршала как победителя.