Стоило ему произнести эту фразу, как из близлежащих зарослей раздался негромкий свист, и один из воинов, шагавший впереди колонны с коротким вскриком схватился за лицо. Маленькая отравленная иголка, пущенная одной из вирр, вонзилась ему прямиком в глаз.
— Выставить щиты! — рявкнул Эомар, первым подавая пример своим воинам, вскидывая свой, в который тут же вонзилось не менее десяти отравленных игл. А потом начался кошмар. Иглы летели, казалось, отовсюду, откуда только можно, и воины, несмотря на спешно выстроенную «черепаху» то и дело валились на землю, содрогаясь в предсмертных корчах.
Сам Равильон не особо боялся импровизированных снарядов вирр. Во-первых, их яд, как уже говорилось, на него не действовал, а во-вторых, он сам и все его телохранители были облачены в специальные кольчуги, непробиваемые для игл крылатых созданий. Открытым оставалось только лицо.
Наконец, по команде первого маршала защёлкали арбалеты, и из кустов посыпались мёртвые тела вирр, навылет пробитые тяжёлыми болтами. На этот раз их было слишком много, чтобы все стрелы воинов Эомара пропали даром. Многие из них таки находили свою цель.
Всё действие происходило на довольно просторной поляне, со всех сторон окружённой густыми зарослями гигантского папоротника, в изобилии произраставшего в этих чащобах, и вирры, осознав, что дальний бой себя исчерпал, вынырнули из под укрытия растений. Было их очень много, намного больше, нежели воинов Кессаля. Даже по самым скромным прикидкам не менее пяти тысяч. Однако бойцы первого маршала были куда более сплочены и организованы.
К тому же вирры совершили ошибку, ввязавшись в ближний бой. Им бы дать своим противникам возможность ещё поплутать по их непроходимым лесам, окончательно измотав себя, но нет. Крылатые воины слишком давно не терпели поражений у себя дома и посему посчитали своих соперников лёгкой добычей. К тому же они не хотели рисковать своими женщинами и детьми, благо воины Равильона могли в любой момент наткнуться на какую-нибудь деревню, и тогда судьба её обитателей оказалась бы крайне печальной.
В общем, в итоге лавина крылатых созданий бессильно разбилась о «черепаху» своих врагов и отступила, потеряв множество своих бойцов. Короткие копьеца не сумели пробить прочные деревянные щиты, а самих крылатых воителей, лишённых каких бы то ни было доспехов, солдаты Кессаля легко нанизывали на свои пики и рассекали их тела короткими лёгкими мечами, бывшими, как уже и говорилось, у них в ходу.
Последней же каплей для вирр оказались телохранители Эомара и сам первый маршал, которые благодаря своей практически полной неуязвимости окончательно рассеяли порядки вирр и даже сумели взять несколько пленников, чего ранее не случалось никогда, ибо вирр было практически невозможно выследить на их собственной территории.
— Значит, ты не будешь говорить?
— Нет, ублюдок, от меня ты ничего не добьёшься! — С ненавистью выдохнул вирра прямо в лицо первого маршала. — Его маленькие чёрные глазки были полны невыразимой муки и боли, а коричневый мех потемнел от крови.
— Ну, хорошо… — Неопределённо хмыкнул Равильон, насмешливо поглядывая на привязанного к дереву пленника. — А скажи-ка мне тогда вот что. Это правда, что ваше племя богато различными там обрядами и традициями…
— Наши обряды и традиции тебя не касаются. — Отчеканил вирра и с презрением отвернулся от своих палачей.
— Ну, да, ну, да… А скажи мне тогда, правда ли, что если вирре обрезать крылья, а затем сжечь их, при этом не убивая самого хозяина, то это будет означать безвозвратную гибель её души?
— Ты не посмеешь…
— Да ну?… Аргар!.. — Кивнул он своему помощнику, при этом, давая понять, что торопиться не следует, и громадный телохранитель, нехорошо усмехаясь, начал поднимать свой исполинский меч…
Вирра рассказал им всё, что знал. И о местонахождении основных деревень, и численности войск. Всё. Итогом этого откровения стало то, что отряду Равильона удалось, скоординировав действия остальных его воинских подразделений, уничтожить все основные центры обороны летающих противников и их основные места обитания.
Увидев успех неприятеля, некоторые вирры предпочли перейти на сторону Равильона взамен на обещание последнего не трогать их самих и их семьи. Эффект неожиданности и предательство сородичей проявили себя в полной мере. В итоге у рассеянных по всему лесу вирр осталась только одна мало-мальски крупная деревня, к которой все они и стягивались, чтобы на этом рубеже дать своим врагам воистину последний бой…