Ангел чуть повернулся, приглашающе указал в сторону выхода. Амзес сделал шаг, и понял, что если сейчас выйдет, то любопытство, вечное проклятие Тысячи Сынов, будет терзать его всю оставшуюся вечность.
– Но почему? – спросил чародей. – Почему они погибли, а я…
– Тебе хочется последовать за ними?
– Нет, – признал Амзес. – Но я хочу понимать. Это у меня в крови.
– Конечно, – согласился ангел.
И ответил.
Амзес пошатнулся. Помотал головой, прикрыл глаза, пытаясь осмыслить сказанное. А когда поднял веки – сияющей фигуры уже не было, и зал медленно становился сумрачным. Темнота отвоевывала себе место, ранее залитое светом; пока свет был, тьма не имела власти.
Однако тела Несущих доказывали: все случившееся отнюдь не привиделось Амзесу. Десантник помедлил, осознавая, какое неимоверно важное знание он только что получил. Что ему позволили понять.
Амзес никогда не отличался острыми способностями к предвидению, но сейчас твердо знал, что случится далее. Он доберется до Планеты Колдунов, передаст «Aegida Mentis» в руки Магнуса. А потом расскажет примарху о случившемся и задаст хотя бы один из тысячи вопросов, порожденных ответом ангела.
Амзес знал, что эта простая фраза навсегда останется выжженной в его памяти.
«Потому что я знаю, чего мой брат хочет на самом деле».
Тысяча Сынов. Артефакт-рейд
Окутанный полем Геллера крейсер неспешно двигался сквозь изменчивое пространство варпа. Правда, в отличие от многих других, этот крейсер совершенно не опасался обитающих здесь демонов; таковые обходили его стороной.
И то верно – кому захочется получить по нематериальному носу от сведущего колдуна? А поскольку крейсер принадлежал Легиону Тысячи Сынов, то там таковых хватало.
Разумеется, сильнейшим был Юлий, Капитан-Чародей, уроженец северного Просперо, глава экспедиции, и крупный авантюрист. Последнее выражалось в том, что никакие сложности его не пугали, и с равным энтузиазмом Юлий мог залезть в монолит некронов, храм эльдаров, исследовательский центр тау или крепость космодесанта. Разве что к оркам он не совался – у них не было ничего интересного.
По поручению Магнуса и велению собственной души Юлий занимался тем, что собирал по Галактике самые различные артефакты, и доставлял на Планету Колдунов. Там их пытались приспособить для чего-то полезного, и иногда даже получалось.
В полном соответствии с принадлежностью к Хаосу корабль кипел жизнью, благо отсеков было много, и места хватало.
Например, прямо сейчас в просторном помещении на столе лежал случайно пойманный Имперский Кулак (разумеется, без доспехов). Рядом неспешно перебирал инструменты массивный просперианин; в углу зевал одержимый мелким демоном сервитор.
– Тварь Хаоса! – выплюнул Кулак, не выдержав молчания и звяканья инструментов.
– В какой-то степени – несомненно, – философски ответил хаосит, не прекращая своего занятия.
– Еретик!
– И этим горжусь.
– Мутант!
– Уже давно нет. С самой Рубрики.
Десантник Империума попытался изобрести какое-нибудь новое оскорбление, но его подвел недостаток опыта. Он мимолетно пожалел, что не взял словарь у тех солдат с Востройи, когда довелось вместе сражаться.
– Поганый колдун!
– Колдун, конечно, причем хороший, – невозмутимо отозвался просперианин. – А словом «поганый» в древности называли людей другой веры, так что и тут я совершенно согласен.
Он поднял на уровень глаз какой-то перекрученный скальпель с явными следами мутации и стал задумчиво его рассматривать.
– Да кто ты такой?!.. – рявкнул Кулак.
– А я не представился? А, да. Я Кабалхотеп. Апотекарий нашего Легиона.
– Как – апотекарий? – недоумение взяло верх над злостью. – У вас же там полно одних доспехов…
– Увы, – вздохнул Кабалхотеп. – Поэтому мне пришлось переквалифицироваться в механика и психиатра. Вроде получается неплохо.
Скальпель отправился на отдельный поднос; следом был отобран жуткого вида крючок, с явной любовью выкованный темными эльдарами.
– Что бы ты ни делал со мной, я не сломаюсь!
– Оно мне надо – тебя ломать? – рассеянно ответил апотекарий, продолжая отбор инструментов.
– Можешь делать, что хочешь, но святая боль Рогала Дорна защитит меня!
– Святая боль, это надо же… – покачал головой Кабалхотеп. – Я думал, до таких извращений только слаанешиты додуматься могут…
Наконец некоторое количество инструментов было отобрано и перекочевало на поднос. Поставив его рядом с операционным столом, Кабалхотеп с профессиональным интересом оглядел объект.