Вся его свита уже погибла. Сам инквизитор пытался укрыться на той же планете, которую спас от Хадрана… но за ним пришли и сюда, в губернаторский дворец. Заряды в болт-пистолете подошли к концу, силовой меч выбили из рук в краткой схватке – и теперь Фиделиса хватало лишь на то, чтобы бежать быстрее своих преследователей.
Он ворвался в просторную комнату, захлопнул за собой тяжелые двери, накинул засов и быстро огляделся. Никаких окон… никаких выходов. Только изящные стеклянные скульптуры, вазы, удобные диваны.
Тупик. Ловушка.
И выход был только один – тот, о котором он не вспоминал многие годы.
Взять краску или мел было неоткуда, так что Фиделис выхватил из-за пояса острый нож. Надрезал руку, рухнул на колени, как можно быстрее вычерчивая собственной кровью знакомые линии.
Дверь вздрогнула – кто-то уже ломился внутрь. Послышались голоса, кто-то требовал нести гидравлический таран. Хвала Императору, что дворец строили с расчетом на штурм, и каждая стена и дверь здесь – прочны и сокрушить их можно лишь с трудом…
Знак был завершен. Но… книга! Проклятье, книга!
Фиделис в отчаянии огляделся. Комната была совершенно пустой – вазы, курительные принадлежности, но ни листка бумаги. Ничего, что хотя бы напоминало книгу.
Дверь снова вздрогнула, заревел непонятный механизм, и по прочной поверхности побежали трещины.
Внезапное озарение сверкнуло в уме; не задумываясь, Фиделис выхватил из-за пазухи книгу, которую всегда носил с собой, и к которой так привык, что иногда забывал о ее наличии.
Его личная копия Имперского Кредо упала в самый центр знака, и инквизитор сделал глубокий вдох.
Двери продержались именно столько времени, сколько понадобилось, чтобы девять раз произнести имя. Створки затрещали и начали разламываться – но Фиделис успел метнуть в лазурный туман одну-единственную мысль, продиктованную яростью и страхом.
«Спаси меня!»
А потом все исчезло.
IX
Место было невозможным. Непредставимым. Стабильным и изменчивым одновременно. Каменные колонны и мраморные плиты под ногами – но колонны меняли высоту каждые несколько секунд, а плиты становились то зеркальными, то непрозрачными. Безбрежное небо над головой – но цвет его менялся каждый миг, а облака закручивались десятками воронок.
И только одно оставалось неизменным – сотканный из тысяч свитков и страниц трон и существо на нем. Гигант, распахнувший лазурные крылья, облаченный в золотистую мантию и небрежно перебирающий пальцами по посоху. Голова, похожая одновременно на голову птицы и ящера, чуть склонена набок, в глазах скользят строки и отдельные слова.
Фиделис напряг волю, ожидая, что его разум сейчас будет вывернут одной лишь аурой Повелителя Перемен. Но нет – он не чувствовал давления.
– Не стоит бояться, – произнес Фаористас; голос его исходил от каждой из колонн одновременно. – Тебе уже ничего не угрожает, как не угрожает священнику в храме.
Инквизитор моргнул. Потом порывисто шагнул вперед, схватившись за меч.
– Я не служу Хаосу!
– Конечно, – протянул Фаористас. Фиделис осознал, что его оружие тут практически бесполезно, нехотя разжал пальцы.
Гнев, однако, не желал отступать, клокотал внутри и обжигал душу.
– Ты… – процедил инквизитор. – Ты, демон…
– Всегда был демоном, – рассмеялись облака в небесах. – Что тебя смущает, Децим Фиделис?
– Ты вынудил меня!
– Вынудил? – удивился Фаористас. – Я никогда не принуждаю. Я дал тебе знание – и ты решил им воспользоваться. Ты мог ничего не делать. Ты мог не думать и не расследовать. Наконец, ты мог ни разу не призывать меня. Но ты сделал свой выбор.
Плиты и колонны вздрогнули от беззвучного смешка.
– Не скрою, я ожидал, что ты так поступишь. Но выбор оставался за тобой. Всегда за тобой.
– Выбор? – скрипнул зубами Фиделис. – Ты меня обманул!
Демон небрежно взмахнул крылом.
– Вас, людей, не надо обманывать. Вами не обязательно манипулировать. Достаточно одного предложения – а дальше вы все сделаете сами, – Фаористас снова рассмеялся, и небеса закрутились вихрями. – Это мне в вас и нравится.
Фиделис молчал, перебирая в памяти все, что случилось. Вспоминая каждый свой выбор, и осознание жгло его изнутри.
Все, что он делал, он делал ради человечества. И теперь человечество же заклеймило его отступником, вынудило искать помощи в варпе.