Перед ней, не двигаясь, стояли десять девушек шестнадцати-восемнадцати лет в униформе танкистов. Неподалеку виднелись еще три фигуры – приданные специалисты.
– Не беспокойтесь, – повторил Мацудайра. – Они столь же способны, как и более взрослые солдаты любого пола. У нас говорят – «ни пол, ни возраст, ни цвет не помешают тебе умереть за Императора».
– Не могу с этим не согласиться, – признал Моррис.
– Сперва я проверю болтер.
– Лейтенант! Это же мой пост.
– Сперва. Я. Проверю. Точка.
– Лейтенант…
– ХАРАДА! Пока я не проверю, что там нет зарядов, я тебя на десять метров к болтеру не подпущу! Только не пока мы стоим на базе, ясно?! Хватит с меня одной твоей истории в стиле «этот шрам я получила, когда неудачно застрелилась из болтера».
Харада Наоко насупилась. Свой боевой пост она обожала, но командир танка регулярно принималась устанавливать железную дисциплину, и не щадила никого.
– Идзуми, – попыталась она зайти с другой стороны, – ты же меня с детства знаешь…
– Во-первых, я тебе сейчас не Идзуми, а лейтенант Датэ, – последовал ответ. – Во-вторых, именно потому, что знаю – не подпущу.
Спорить было бесполезно. Харада с ворчанием полезла вниз, пока ее командир проверяла спаренный тяжелый болтер. Простого осмотра было недостаточно, так что Датэ щелкнула себя по правому виску, пробуждая скан-системы аугметического глаза и тщательно проверила и ствол, и систему подачи зарядов. Довольно кивнув, лейтенант ловко перелезла по корпусу к громадному стволу главной пушки.
Любые «Гибельные клинки» несут на борту целый арсенал, и «Меч безмятежности» исключением не был. Чудовищная сотрясающая пушка, три спаренных тяжелых болтера, две лазпушки, десять человек экипажа плюс трое приданных – машина была исполином 77-го Акемийского.
Удовлетворившись осмотром, лейтенант спрыгнула вниз, ласково погладила броню танка. Сунула руку в карман, коснувшись прохладного металла, мимолетно улыбнулась, но тут же вернула на лицо суровый взгляд. Датэ Идзуми искренне считала, что подчиненные должны быть умны, инициативны, деятельны и регулярно получать по ушам – чтобы все эти качества направлялись в нужное русло. И получалось; невысокий рост ничуть не мешал лейтенанту Датэ внушать уважение к себе.
Конечно, на фоне своей машины она терялась. Но кто бы не потерялся рядом с танком четырнадцати метров в длину, почти семи – в высоту и девяти – в ширину? Разве что космодесантник.
Датэ мысленно повторила про себя характеристики танка и довольно улыбнулась. Она искренне гордилась тем, что командует такой машиной – причем непростой. Танк не зря носил такое название: относясь в целом к категории «Гибельных клинков», он принадлежал к классу «Гибельных мечей». Второй пушки, как у обычных «Клинков», он не нес – зато главное орудие могло сносить чуть ли не по половине полка за раз.
Завернув за «Меч безмятежности», Идзуми сразу наткнулась на идиллическую картину: трое ее подчиненных мирно пили чай, поставив чашки прямо на броню танка. Датэ машинально глянула в сторону: нет, третья чашка, откованная из стали, тоже была. Дух машины никто не обижал, и никакое чаепитие не обходилось без подношения ему.
– Сидите, как будто дел совсем нет, и все выверено! – мрачно заявила лейтенант. – Катакура! Что у тебя с лазпушкой?
– Все в порядке, – безмятежно отозвалась Катакура Юко. – Каждый узел проверен Вектией. Дополнительные батареи доставлены. Запчасти обеспечены. А, за лишними снарядами я на склад наведалась, клянутся через три часа подвезти.
Датэ довольно кивнула. Юко могла разочаровать всех любителей поорать на солдат: все, что от нее требовалось, она обеспечивала, предугадывая все приказы, и лейтенант не зря поручила ей следить за припасами.
– Маэда? – лейтенант повернулась ко второй девушке.
– Медчасть в порядке, снаряды на месте, рельсы вычищены, – четкому тону рапорта несколько противоречили тонкая фарфоровая чашка в руке и мягкая улыбка. Маэда Мидори исполняла сразу две функции: командного медика и второй заряжающей. Погибшей год назад Нагамасе так и не нашлось замены.
Первая заряжающая, Тода Морико, сидела рядом и традиционно молчала. Она вообще не любила много говорить, в бою отделывалась краткими фразами, вне боя – выразительными жестами.
Лейтенант снова кивнула, подумала, и чисто для порядка придралась:
– Сидите, чай пьете, а командира даже никто не подумает обеспечить? Я тоже без дела не сижу, вот…
Идзуми нарочито драматичным жестом выбросила руку в сторону – и в ней моментально оказалась дымящаяся чашка. Лейтенант ошеломленно моргнула, потом резко повернулась.