– Тебя этот вопрос никоим образом не касается. Ты-то здесь вообще ни при чем, – ответила ей Женя.
– Я, может, и ни при чем, а вот то, что я – при вас, это однозначно, – огрызнулась Лена. – И отправилась бы сейчас вместе с вами в твоей машине к своим предкам в виде кучки пепла, летящего по ветру.
– Тебя никто не заставляет возле нас сидеть, чеши домой и забудь все, что случилось, как страшный сон, – с таким же недовольством, как и она сама, ответила подруге Евгения.
– Ну, ты… ты… и наглая штучка, – не находя подходящих слов, возмущенно выдохнула Алена. – Это почему, интересно знать, ты меня выпроваживаешь? Я что, уже вам не подруга? Крутые стали по самое некуда, да? Или совсем одичали на своем острове? Нет, Надь, ты только посмотри на нее, что она мне говорит! – повернув к Надежде раскрасневшееся от возмущения лицо, выкрикнула она.
– Сама начала, – отбрила ее Женя. – Нечего здесь ныть, и без тебя тошно.
– А кто ноет? Кто здесь ноет? Что я такого сказала? – еще больше задымилась от возмущения Лена. – Подумаешь, сказала, что вместе с вами бы…
– Так, девочки, брек, – строго прикрикнула Надя и хлопнула в ладоши. – Прекратите немедленно ссориться. Что вы, в самом деле, как две бабы базарные? Из милиции с минуты на минуту должны прийти, а вы здесь разборки устроили, никому не нужные. Нам сейчас следует подумать, как из этой истории выкрутиться, а не шипеть друг на друга.
Будто в подтверждение ее слов в дверь раздался звонок, и Надя торопливо сорвалась с места, чтобы пойти открыть.
– Ничего не говори про вчерашнее происшествие и про разгром в квартире, – прошептала ей вслед Женя. – Будем держаться версии: знать ничего не знаем, и знать не хотим. Пусть думают, что это террористический акт. Мы же только позавчера приехали, врагов у нас нет, и отродясь не было, и вообще… ничего не говори. Ты меня поняла, Надя?
– Не собираюсь я ничего говорить, успокойся, – ответила Надежда. – Сами как-нибудь разберемся. А этот взрыв, между прочим, мог быть действительно террористическим актом.
– Ага, а обыск в наших квартирах – шпионскими происками? – прошипела Евгения и ехидно прищурилась.
– И что теперь ты предлагаешь? – резко остановилась Надежда и вопросительно посмотрела на сестру. – Рассказать, что мы случайно стали свидетелями преступления? Ты это предлагаешь сделать? А почему мы тогда не рассказали о нем там, в Индии, когда к нам представитель консульства приходил, а потом и юрист из страховой компании? Это, между прочим, сокрытием улик называется, подтасовкой свидетельских показаний и приравнивается чуть ли не к соучастию! И статья в Уголовном кодексе имеется на этот счет, между прочим. Господи, Женька, что я тебе здесь объясняю? Ты же юрист и сама все прекрасно понимаешь. Влипли мы, как две курицы в бульон! Если промолчали тогда, значит, и сейчас должны молчать, иначе это нам боком выйдет, – с раздражением высказывалась она. – Если уж сами виноваты, значит, и сейчас будем сами разбираться, третьего не дано.
– Не перебивай, я еще не договорила, – одернула сестру Евгения. – Что разбираться будем сами, тут я с тобой согласна. Смолчав тогда, мы сами себе подписали приговор. Я только не знаю, как мы это будем делать.
– Что-нибудь придумаем, – пожала Надежда плечами. – Обязательно придумаем, если жизнь дорога, – горько усмехнулась она. – Ну, дела…
– Иди, открывай, не задерживай людей, – напомнила Наде Лена, когда в дверь снова позвонили. Та побежала открывать, а Лена посмотрела на Женю: – Слушай, а что сейчас говорить-то?
– Как есть, так и скажем, – пожала та плечами. – Чего здесь выдумывать? Вышли во двор, хотели поехать на моей машине по делам, а она возьми да и взорвись. Что, почему и как? Мы не знаем.
– Господи, и так голова сейчас лопнет с похмелья, еще и это, – недовольно заворчала Алена. – И зачем я только пила вчера этот чертов ликер, чтоб ему провалиться? – сморщилась она.
– На радостях, – через силу улыбнулась Евгения. – Ты весь вечер только об этом и говорила. Я вчера не пила, но моя голова сейчас чувствует себя ничуть не лучше твоей, так что очень-то не расстраивайся. Все так жутко перемешалось, даже не соображаю ничего.
– Немудрено, – буркнула Лена. – У меня такое впечатление, что я в кино этот взрыв увидела, а не на самом деле. Погром этот в квартире… Состояние какое-то, сама не пойму какое… Нереальное, что ли? Вот бы сейчас проснуться и понять, что это всего лишь кошмарный сон. Слушай, я что-то не поняла ничего, – спохватилась она. – Про какое преступление вы сейчас говорили?
– Да это там, на лайнере, во время крушения, мы с Надей совершенно случайно увидели…
Договорить она не успела, так как в это время в кухню вошли два бравых милиционера, и девушкам пришлось прервать разговор.
– Добрый день, девушки, – поздоровался один из них, с погонами майора.
– Да уж, такой добрый, что оторопь берет, – проворчала Лена.
– Итак, что вы можете рассказать по поводу случившегося? – пропустив ее ворчание мимо ушей, спросил майор и присел к столу. – Кто хозяйка взорванного автомобиля?
– Я, – ответила Женя. – Это моя машина.
– И что вы можете сказать? – повторил вопрос майор.
– А что я могу сказать? – пожала Евгения плечами. – Вышли во двор, хотели поехать на моей машине по делам, а тут – мячик.
– Какой мячик? – не понял мужчина. – При чем здесь мячик?
– Мальчишки во дворе в футбол играли, и у них мячик улетел, подкатился прямо к моим ногам, – терпеливо начала объяснять девушка. – Я его ногой ударила, чтобы им вернуть, а он полетел не к ним, а в мою машину. Только о капот ударился, тут и произошел взрыв.
– Странно, – нахмурился майор. – Обычно машины взрываются, когда мотор заводят.
– И много? – влезла в разговор Алена.
– Что много?
– Взрывается их много?
– Бывает, – отмахнулся служивый. – Недавно банкира одного вот так же… Только тот не таким счастливцем оказался, как вы, – тяжело вздохнул он. – Да и взрыв был о-го-го, не сравнить с вашим. Там все машины, которые рядом стояли, разлетелись в разные стороны.
– Ну, нашей машине вполне хватило, – отметила Лена. – Куда же охрана смотрела? Обычно банкиры телохранителями себя «обкладывают», – усмехнулась она.
– Не будем отвлекаться, – перебил девушку майор и вытащил из папки бланк протокола. – Фамилия, имя, отчество? – обратился он к Евгении. – Как давно владеете транспортным средством?
– Теперь уже «владела», так будет правильнее, – проворчала Евгения и начала диктовать свои данные.
Надежда за все это время не проронила ни слова и молча наблюдала за происходящим, облокотившись о косяк двери. Ее мысли были сейчас очень далеко от этой кухни, их можно было найти только там… на острове посреди Индийского океана. Она молча бродила по пальмовым дебрям, стараясь вспомнить мельчайшие подробности, которые видела, но не придала им значения.
«Я почему-то уверена, что все дело не столько в том преступлении, которое мы видели на лайнере, а в этом чертовом острове, – думала сейчас она. – В уме постоянно вертится эта старуха. Почему она подошла к нам в аэропорту и надела медальоны?»
Надя машинально схватилась рукой за свой, который так и висел на ее шее, и, опустив глаза, внимательно посмотрела на странные письмена, украшающие медальон с двух сторон. – Может, они действительно какие-нибудь особенные и берегут нас с Женькой от беды? – рассуждала она. – Ведь всего за двое суток мы во второй раз избегаем смерти, от которой находились буквально на волоске. Или мне все это только кажется? Просто трагические совпадения, и все? Но ведь Женька тоже подумала об этом. Впрочем, у нас часто возникают одни и те же мысли, мы же близнецы, – машинально подумала она. – Что искали в нашей квартире? Правильны ли мои догадки? У меня страшно разболелась голова, – сморщилась вдруг девушка и потерла виски. – Нужно выпить болеутоляющее».