– Нет уж, мы лучше домой поедем, – возразила Надежда. – Я не люблю спать на чужих кроватях.
– Как хотите, мое дело предложить, – пожал Вячеслав плечами. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, и было видно, что ему не терпится поскорее выпроводить гостей и заняться работой.
– А наше – отказаться, – с сожалением вздохнула Женя. – А если честно, мне не очень-то хочется возвращаться сегодня домой. Что-то тревожно на душе после вчерашнего происшествия, – обратилась она к Надежде. – Может, мы действительно здесь заночуем?
– Не говори глупости, – строго возразила та. – Зачем людей напрасно беспокоить? Завтра позвоним, и если нужно будет, то приедем, а сейчас – шагом марш на выход, – велела она. – Всего доброго, Вячеслав, – повернувшись к ученому, произнесла девушка. – Было очень приятно с тобой познакомиться.
– Мне тоже, весьма, – расшаркался он и открыл перед дамами дверь. – Завтра я обязательно с вами свяжусь. Вернее, вы сами мне позвоните. Всего доброго и спокойной ночи. Счастливо вам доехать до дома, – беспорядочно бормотал он, то и дело оглядываясь на свой рабочий стол.
Когда девушки вышли из комнаты и прошли к лестнице, Лена высказала свое мнение:
– Он и правда какой-то завернутый на своей работе, Ирка совершенно права. А жаль, такой классный кадр – упасть и не подняться. Я бы с таким пару ночек покувыркалась с удовольствием, – захохотала она.
– У тебя только одно на уме, с кем бы в постели покувыркаться, – сердито проворчала Женя. – Кто про что, а вшивый все про баню.
– Фу-ты, ну-ты, можно подумать, что ты у нас – святая невинность! Кто бы говорил, только не ты, – отбрила подругу девушка. – Я на него и не замахиваюсь, успокойся, это я так, ради прикола.
– Я и так спокойна. С чего это вдруг мне волноваться? – нахохлилась Евгения.
– Не знаю, с чего ты так на меня окрысилась, – беспечно пожала Алена плечами. – Или сама на «академика» глаз положила? – съехидничала она.
– А хоть бы и так? Что в этом такого криминального? – прищурилась Женя. – Я что, не живой человек, и мне не может никто понравиться?
– Девчонки, может, хватит уже, а? – простонала Надежда. – Голова и без вас кругом идет. Неужели больше других тем нет для разговора? С ума с вами сойти можно. Сейчас совсем о другом нужно думать, а не спорить.
Девушки уже спустились вниз, и только вошли в тамбур, как вдруг погас свет, и они оказались в кромешной темноте.
– Тьфу ты, черт, – выругалась Алена. – Где здесь дверь-то?
Только она успела проговорить эти слова, как в это самое время…
Глава 7
– А-а-а! – раздался пронзительный визг Алены. – Что это? Помогите, милиция! – высоким дискантом заверещала она.
– Пустите меня! Что вам нужно? – не менее пронзительно взвизгнула Женя. – Отдай, гад такой, карау-у-ул, убивают! – что было силы заорала она. Надиного голоса слышно не было, раздавалось лишь ее напряженное сопение: она с кем-то боролась. Женя услышала ее слабый стон и что было силы пнула ногой в того, с кем сейчас дралась. – Отпусти меня, урод недоделанный! – рявкнула она. – Надя, ты где? – прерывистым и испуганным голосом спросила девушка. Не услышав ответа, она, как раненый зверь, вцепилась в руку, которая пыталась зажать ей рот. Рука тут же отцепилась и раздался рык, похожий на львиный.
– Сука! – услышала Женя мужской голос.
– Сам такой, гад! – тявкнула она и, опустившись на колени, начала шарить по полу, разыскивая сестру. – Надя, ты где? Что с тобой? Ответь мне, пожалуйста, – взмолилась она. Девушка наткнулась на чей-то ботинок огромного размера, и вскочила на ноги. Она слышала прямо перед собой чье-то прерывистое дыхание и, недолго думая, приподняла ногу и впечатала свою восьмисантиметровую металлическую шпильку прямо в этот ботинок.
– У-у-уй, – раздалось прямо у Жени в ухе. – Мать твою!
– Лучше твою, – выдохнула девушка и снова шмыгнула вниз. Сделала она это весьма вовремя, потому что в ту же секунду в воздухе просвистел чей-то кулак. Женя увидела, как открылась входная дверь и в нее прошмыгнули на улицу три тени. Дверь с грохотом захлопнулась, и наступила тишина.
– Надя, – снова позвала Евгения. – Надя, ты где? Что с тобой?!
Она доползла до стены и сразу же наткнулась на сестру. Женя полезла в карман пиджачка и, достав зажигалку, попыталась посветить, чтобы увидеть хоть что-нибудь. Маленький огонек высветил крошечное пространство, и девушка увидела бледное лицо сестры. Та сидела на полу, прислонившись к стене, а по ее руке стекала маленькая струйка крови. Рукав кофточки практически болтался на двух ниточках, оголив руку от самого плеча до локтя. Глаза у девушки были прикрыты, но видно было, что она жива: ее грудь тяжело вздымалась от прерывистого дыхания.
– Ой, мамочки! – заскулила Евгения. – Ой, мамочки, что это? Надя, у тебя кровь, – заплакала она. – Лена-а-а, где ты там? У Нади кровь на плече… и на всей руке тоже.
– Я здесь, – раздалось из уголочка. – Не могу соорентироваться, где здесь дверь обратно в здание, – пропыхтела она и в ту же самую секунду уперлась лбом в то место, которое искала. Она этой же частью головы, то есть лбом, открыла дверь и, не поднимаясь, на карачках выползла в фойе института.
– Надь, ты встать-то можешь? – спросила Женя у сестры. – Давай, я помогу тебе.
– Сумочку украли, сволочи, – пробормотала Надежда. – А у меня там проездной, зачетка и студенческий.
– Бог с ними, с зачеткой, со студенческим, – махнула Женя рукой. – Мою тоже из рук вырвали, я не сумела удержать. Ты сама-то как?
– Нормально, – пробормотала Надя и тут же протяжно застонала.
– Где болит? Скажи мне, Надя, где у тебя болит? – испуганно спросила Женя и начала ощупывать сестру дрожащими руками. – Господи, Надя, да скажи же мне что-нибудь! – начала она трясти девушку.
– Грудь… больно… горит, – прошептала та.
– Лена, подержи дверь, мне ничего не видно, – закричала Женя. Она начала быстро расстегивать блузку на груди у сестры и, когда распахнула ее, слова застряли в горле. – Мамочки мои! – только и смогла она прохрипеть осипшим от волнения голосом. – Что это такое?!
Прямо посередине груди Надежды, где висел медальон, синела чудовищная гематома, а в самом медальоне была вмятина.
– Что это? – испуганно произнесла Женя.
– Быстрее, нужно отсюда уйти, – снова прошептала Надежда, пытаясь подняться с пола. – Они могут вернуться, когда увидят, что в сумочках ничего нет.
– Почему – нет? У меня там деньги лежат, целых семьсот евро, не считая трех тысяч рублей. Надеюсь, их удовлетворит данная сумма, – хмуро проговорила Евгения. – Лен, а у тебя что взяли? – крикнула она в раскрытую дверь.
– Цепочку с кулоном сорвали, сволочи, – ворчливо ответила девушка, все еще продолжая сидеть на полу, облокотившись спиной о дверь, и таким образом придерживая ее. – Вон, кофточку еще порвали, уроды. А она, между прочим, от Сен-Лорана! Сами столько не стоят, подонки. Я этому, который со мной дрался, всю морду ногтями исцарапала, вон его кожа под ногтями застряла, будет теперь меня помнить, – хихикнула она. – В сумку я вцепилась так, что ее у меня можно было бы отнять только вместе с руками. Денег у меня там кот наплакал, зато все документы лежат. И права, и паспорта, оба, страховой полис, короче говоря, вся моя подноготная. Что бы я делала потом, если бы все это украли? И что ж нам не везет-то так в последнее время? – тяжело вздохнула она. – Прямо какая-то черная полоса, а не жизнь пошла.
– Да ладно тебе ворчать-то, – улыбнулась Женя. – Главное, что все живы и здоровы остались. Сейчас, сами знаете, за пять копеек убьют и фамилии не спросят. Наверняка наркоманы какие-нибудь. У них как ломка начинается, крыша совсем едет. Ничего не соображают и на все ради дозы идут, даже на убийство.
– Жень, ты что, так и не поняла ничего? – задала вдруг вопрос сестре Надежда.
– Что ты имеешь в виду?
– На нас совершили нападение совсем не наркоманы и не простые воры, и уж тем более не ради денег.