Я не понимаю, почему бы их родителям не вложиться уже, наконец, в хорошую посудомоечную машину, но, видимо, они из тех, кто полагает, что руками посуда моется лучше и быстрее. Может быть, они и правы, да и Матея не требует особых вложений — она даже учится здесь, в Дубровнике, живет до сих пор с ними. А семейный бизнес есть семейный бизнес. Так что, когда Драган принимает заказы, родители на кухне, а у Матеи свидание, посуду мою я. Потому что у Хелены ногти. Красивые такие, длинные… О чем я ей и говорю, видя, что она для вида уже толчется у мойки, сложив туда всю гору тарелок и включив воду.
- Иди, я сам.
Если бы она только могла предположить, какой у меня богатый опыт! Теперь я точно знаю, самому главному в жизни меня научили не в Хогвартсе и не в школе авроров. Главными людьми в моей жизни в итоге оказались Петуния и Вернон Дурсль, считавшие, что уборка на кухне и готовка — мое истинное призвание. Получается, они были правы. Я привычно закуриваю, выгружаю из мойки все, что туда уже успела накидать Хелена, набираю на губку моющее средство и … стараюсь не говорить себе при этом, что это все, на что я годен.
* * *
- Что, это все, на что ты годен, Поттер? — слышу я практически каждый день в течение первого месяца моей работы у Вудсворда. Причем каждый, кто говорит мне это, уверен, что только ему сегодня пришла в голову гениальная мысль поддеть меня.
- Работа не пыльная, — спокойно реагирую я, хотя иногда мне хочется запустить кому-нибудь кружкой в голову.
А потом им надоедает, и я спокойно сную меж столов, разнося заказы и собирая грязную посуду, стою у мойки или у плиты — Вудсворд тоже уважает ручной труд без всякой магии. Да, порой я слышу несущиеся мне в спину и более обидные шутки, но я оставляю их за порогом — на кухню грязь носить не велено. Я просто с первого дня здесь понял, что я опять живу у Дурслей, и привычная роль вспомнилась на удивление легко. «Да, дядя Вернон, хорошо, тетя Петуния»… Только теперь имена стали другими — мистер Долохов, миссис Кэрроу, мистер Эшли… А градус взаимной любви примерно тот же — меня показательно презирают, мне почти безразлично. За месяц я узнаю, что у меня тощая задница (и вообще об этой части своего тела я слышу немало подробностей), что я на удивление неповоротлив, что я так похож на скелет, что грохот моих костей заглушает их застольные беседы. То, что руки у меня растут не совсем из того места, из которого им положено произрастать у всех нормальных людей, мне сообщили еще мои любимые родственники. Люди по большей части не очень изобретательны, когда дело доходит до оскорблений…
Вудсворд, увидев нас с Роном впервые, только качает головой:
- Тео, это что, работники? Да это корм для рыб.
- Подавятся, мистер Вудсворд.
Я ничего не ел с утра, а Малфой с перепугу напоил меня красным вином, я и сделал-то всего пару глотков, но мне и этого достаточно. Так что я не очень склонен церемониться с нашим нынешним работодателем, хотя, вероятно, это стоило бы сделать. Но после моего неудавшегося поединка с Довиллем мне абсолютно безразлично, я совершенно выжат, честно говоря, на меня давит сознание того, что я по-прежнему ничего не могу ему противопоставить, а когда я думаю о том, какие воспоминания он вытащил из меня, меня просто тошнит. Так что, если Вудсворд считает, что мы корм для рыб, он со спокойной совестью может отправлять нас доить коров, мести песок на пляже, отрясать кокосы с пальм…
- Это ты у меня подавишься, если будешь так разговаривать.
Я смотрю ему прямо в глаза, после того, что произошло на веранде господского дома полчаса назад, я мог бы гипнотизировать змей. И как-то сразу понимаю, что Вудсворд… ну, он не один из НИХ. Я изучаю его, а он меня. Он здоровенный мужик, высокий, плечистый, стоит перед нами, широко расставив ноги, а длинный фартук достает чуть ли не до пола. В первый момент мне кажется, что он совершенно лысый, но потом я понимаю, что он просто настолько коротко стрижен, что волос практически не видно. Загорелый, как и все они здесь, на носу очки в тонкой металлической оправе. Человек с таким лицом мог бы быть и музыкантом, и профессором, маггловским доктором, работником на автозаправке, да кем угодно! А Вудсворд вот повар и трактирщик. Не знаю, к какому выводу приходит он, разглядывая нас, только через пару минут он говорит:
- Я Кевин Вудсворд. Если сработаемся, останетесь здесь. Нет — можете выметаться. И подстригитесь сегодня же — не люблю волосы в супе. И посетители в этом со мной тоже согласны.