Они и обращались — и он сам, и примчавшаяся по первому его зову бабушка, но, видимо, у представителей нашего Министерства в Венесуэле тоже нашлись дела поважнее. По местному законодательству он действительно совершил серьезное преступление. Барута оттого такая дорогая, что вывоз ее запрещен. Государственная монополия и все такое прочее. Так что нашего бедного Нева по-быстрому осудили и уже отправляли в тюрьму, но как только вывели из зала, как…
- Знаете, я испугался еще больше, чем когда приговор услышал. Налетели человек пять — все в черном, лица закрыты, охрану мою раскидали, меня в охапку. Я же понял, кто они такие, только когда Снейп уже на острове платок с лица снял и говорит мне: «Что, испугались, Лонгботтом?» А я его, ну, сами знаете, так боюсь, что чуть было обратно в тюрьму не запросился.
- А почему они тебя оставили здесь?
Я не могу понять, почему нельзя было отдать дрожащего перепуганного Невилла бабушке. Зачем было тащить его с собой на остров? Вероятно, они переместились при помощи порт-ключа, хорошо, им некогда было сдавать его бабушке. Но держать его здесь просто жестоко…
- Гарри, они никого не отпускают, — тихо говорит Нев. Он говорит то же самое, что я недавно услышал от Лиз. — И вы не выберетесь…
- Ладно, не выберемся, значит, будем зимовать здесь, — оптимистично заявляет Рон. — Но скажи ты мне, как ты в таверне-то оказался? Тебя ж от растений не оторвать, они тут вроде как овощи разводят. Ну и разводил бы себе картошку с капустой, все лучше для тебя, чем драить здесь полы и каждый день видеть их паскудные рожи.
Невилл мнется, переводит взгляд с Рона на меня, потом обратно, потом некоторое время созерцает угол стола. Наконец, признается:
- Это я сам сглупил. Понимаете, вся эта ерунда, что нам вбивали в голову со школы — Слизерин, Гриффиндор… Вы думаете, кто здесь главный по огороду? Панси Паркинсон! Тоже, оказывается, ботанику любит. Раз поругались из-за ерунды, другой — она меня и выгнала. А тут никто не церемонится — не хочешь, отправляйся к Вудсворду, ему всегда нужны люди. Еще бы, при том, сколько вся эта банда пьет и жрет…
Да, вот об этом мне и говорил сэр Энтони — глупая вражда, подогреваемая взрослыми и именуемая соревновательным духом, предрассудки. А потом двое молодых людей, ровесников, просто не могут найти общего языка, потому что их учили искать различия там, где их на самом деле вовсе и нет. И Панси, слово которой на острове, безусловно, весомее, чем робкий голос Невилла, отправляет непокорного гриффиндорца в трактирное рабство. А мы с Роном сегодня? Нет, у нас с ним не было иного выхода. Какие из нас пираты? Да еще в компании с Довиллем, Малфоем и всей бывшей командой Темного Лорда.
- Что, излил душу, Лонгботтом? — Вудсворд появляется за нашими спинами неожиданно. — Пожалуйте на кухню, господа новоприбывшие.
Вот так и начинается наша новая жизнь… Моем, чистим, режем, растапливаем огромную печь, в которой Вудсворд печет хлеб и пироги. Никакой магии. Собственно говоря, сам хозяин трактира тоже не очень жалует волшебные палочки в процессе приготовления пищи — он профессиональный повар, причем учился у магглов. И из своей, по всему видать, довольно непростой учебы вынес один урок — еда, это такое дело…
- Гарри, еда любит человеческие руки, — скажет он мне через некоторое время, сидя напротив меня в опустевшей таверне и подливая мне вино из большого кувшина. — Так меня учили. Вещи тоже любят, когда их касаются. Неравнодушно, с любовью, теплом. Вот ты думаешь, пирог… Ну и что? Сейчас взмахну палочкой, положу того, сего, все это как-нибудь перемешаю, что-то такое выпеку и как-то съем. Лучше такое не есть, а выпить яду. Поэтому я не очень жалую все эти выкрутасы с магией на кухне. А вы все думаете, это от изуверства…
Нет, я на тот момент уже так не думаю. Он вообще человек, который легко мог бы обходиться без магии. Нет, разумеется, на его кухне есть и заколдованные губки, зависшие над раковиной в вечной готовности мыть тарелки, ложки и кружки. Но у меня все равно выходит быстрее. Я уже говорил, что у меня талант? Все, на что ты годен, Поттер…
Когда время в тот наш первый день уже близится к полудню, обнаруживается и последний из пленников пиратского острова — на кухню, таща на спине довольно внушительный тюк, вваливается Алоис Карстен!
- Что, — небрежно бросает Вудсворд, — сегодня охотников помочь не нашлось?
Алоис лишь отрицательно мотает головой, он вообще никогда не был многословен. А потом он замечает нас с Роном, чуть заметно улыбается и показывает на нагрудный карман своей рубашки, в котором явственно угадывается пачка сигарет. Мы так же молча делаем страшное выражение лица и киваем на Вудсворда, но тот прекрасно видит всю нашу пантомиму и неожиданно милостиво разрешает: