- Можете объявить перекур, я не возражаю. И нечего переглядываться. Пока команда на плацу, нашествие нам не грозит.
Я пока еще не вполне понимаю, о чем он говорит, но освоиться здесь оказывается делом нескольких дней. Когда мы выходим через черный ход на небольшой дворик за таверной, из которого видно пляж, Алоис, как и когда-то в незапамятные времена, да-да, когда мы отправлялись опрашивать деревенских жителей после нападения на Лоуди, протягивает нам сигаретную пачку.
- Прибыли, авроры? — невесело спрашивает он.
- Так все постепенно и подтянемся.
Я смотрю на его повзрослевшее лицо, выгоревшие на солнце темные волосы. Как-то глупо спрашивать, как дела…
- Ты ведь про нас знаешь?
- А то. Газеты читаем, хотя и с некоторым опозданием.
Когда-то, когда мы были, так и хочется сказать, молоды и наивны, но ведь так оно и было, мы подавали большие надежды. Лучшие курсанты школы авроров — Алоис, Редж Эйли, Абраксас Грэхем, Дин Томас да мы с Роном. И директор Эверидж снарядил нас на то самое первое задание. Ну и где мы теперь? Эйли так и не суждено было стать аврором, мы трое — пленники пиратского острова, ну а Томас и Грэхем… ну, вот они вполне оправдали те надежды, которые на них возлагали. Даже с лихвой.
- Как ты остался жив, Алоис? Ты же был в поместье судьи Фейри.
- Почему меня не убили, да, Рон?
Алоис смотрит на рыжего несколько напряженно. Может быть, не стоило сразу задавать ему этот вопрос, но что сказано, то сказано.
- Меня спас мой друг. Просто заступился за меня перед их капитаном и не позволил меня убить. Мы вместе с ним учились в Дурмстанге. Скажете, какой это друг, если он один из них? — в его голосе как будто вызов и неуверенность.
- Да брось ты, — Рон примирительно машет рукой. — У Гарри тут такие друзья-приятели имеются после Азкабана, что мне и то страшно становится.
- Ну и что? Они же не все… В общем, они, конечно, бандиты. Это из меня после нашей авроров никакой палкой не выбьешь. К тому же…, — он делает паузу, но все же продолжает. — К тому же для них я вообще аврор, то есть самый настоящий враг. Из тех, которых надо убивать. Они меня, когда допрашивали…
Видимо, мы с Роном так на него смотрим, что он и сам прекрасно понимает, о чем мы подумали.
- Да нет, не пытал меня никто каленым железом. Им и не надо. Довилль же…
- А, можешь не объяснять. Сегодняшнее утро для нас началось как раз с незабываемой встречи с капитаном.
- В общем, только время мы зря тратили в школе на эту оклюменцию. Ничего не умеем.
В этом я полностью согласен с Алоисом.
- Они мне сразу тогда и объяснили, что я жив только благодаря тому, что за меня попросил Хольгер. Ну а что я грязь у них под ногами, это объясняют до сих пор…
- Не расстраивайся, — неожиданно весело говорю я. — Нас же Снейп, то есть Довилль, шесть лет в школе учил. Так что про грязь и все прочее у него под ногами мы усвоили еще тогда. Это ты не привык.
Вот так и выходит, что все мы, изгои по местным меркам, собираемся под крылом у Вудсворда, хотя составу нашей команды суждено вскоре измениться в меньшую сторону. И я через какое-то время начинаю понимать, что сам Вудстворд тоже в какой-то мере изгой. Я случайно слышу через пару дней, как он говорит кому-то из особо распоясавшихся новоприбывших пиратов, кажется, Долохову или Руквуду:
- Я вам тут не прислуга, господин хороший. Не нравится — идите жаловаться их капитанствам.
Вудсворд никогда не жил в Англии. Он никогда не жил и в Европе. Его семья из немногочисленного клана магов, каким-то непостижимым образом оказавшихся лет триста назад здесь, на Карибах. Его отец, его дед, да и все остальные Вудсворды держали трактиры, думаю, промышляли контрабандой какой-нибудь волшебной баруты, будь она неладна, магических артефактов, что удавалось добыть у местных племен. Их дети учились дома, понахватались, разумеется, множества таких вещей, какие европейцам и не снились. Но то, что по сути дела они никто, так, трактирщики, ни образования, ни положения, все это для общества, собравшегося нынче на острове, является весомым аргументом не в пользу Вудсворда. Разумеется, не для всех. Но наш босс прекрасно умеет постоять за себя, так что наиболее горластые вскоре как-то сами собой замолкают, смиряясь с тем, что в своем трактире Кевин Вудсворд — царь и бог.
А еще у него есть две дочери. Голос одной из них мы слышали в то утро, когда Тео вел нас на аудиенцию к господам-капитанам. Кейт действительно терпеть не может рано вставать, поэтому с утра к ней лучше не приближаться, она уморительно дуется, когда пытается казаться важной хозяйской дочкой. Она пару дней делает вид, что не замечает нас с Роном, но потом медленно идет на сближение, немного пугливо и в то же время агрессивно, как напуганный звереныш. Когда я узнаю ее лучше, я смогу сказать только одно — если на этом острове и есть человек, заслуживший честь ходить на волшебном корабле под черными парусами, то это именно она. Но в первые дни она держит нас на значительном расстоянии, а мы просто не обращаем внимания на высокомерную восемнадцатилетнюю дурочку. Мы же такие взрослые! А жизненный опыт? Куда до нас какой-то Кейт Вудсворд!