Пятнадцать человек на сундук мертвеца,
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
Пей, и дьявол тебя доведёт до конца.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
Их мучила жажда, в конце концов,
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
Им стало казаться, что едят мертвецов.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
Что пьют их кровь и мослы их жуют.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
Вот тут-то и вынырнул чёрт Дэви Джонс.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
Он вынырнул с чёрным большим ключом,
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
С ключом от каморки на дне морском.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
Таращил глаза, как лесная сова,
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
И в хохоте жутком тряслась голова.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
Сказал он: «Теперь вы пойдёте со мной,
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
Вас всех схороню я в пучине морской».
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
И он потащил их в подводный свой дом,
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
И запер в нём двери тем чёрным ключом.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!
- Кейт, ты что поешь? — я не выдерживаю, потому что из всего этого текста я хорошо знаком только с припевом и начальными строчками.
Кейт смотрит на меня, как тот самый воспеваемый ею черт Дэви Джонс, по крайней мере, глаза таращит очень похоже.
- Ты что, не знаешь? — кажется, это первый раз, когда она обращается ко мне за весь этот месяц. — Ты хоть книжки читал? «Остров сокровищ», например? Это же оттуда?
- Кейт, я читал. Но там такого в помине нет! Ни про черный ключ, ни про каморку на дне морском. Честное слово.
- Правда? — она удивляется.
- У тебя голос такой красивый. Жалко, что я раньше не слышал.
Она краснеет, но голову не опускает, смотрит на меня немного с вызовом, что, мол, хочешь комплиментами меня задобрить? Не выйдет у тебя ничего!
- Я думала, ты на улице.
Но вот с тех пор она как-то перестает меня стесняться, так что я прослушиваю целый цикл баллад о заколдованных рыцарях, прОклятых девицах, про какого-то бедного Джонни, посланного неизвестно куда и невесть зачем и сложившем голову невесть где, разумеется, о пиратах, кладах, ну и массу лирического — про неверных или не вернувшихся милых или убитых ревнивцами любовников.
- Я тебе не мешаю? — кокетливо спрашивает она уже через день, зная, что ничего плохого я ей сказать не смогу. — Знаешь, когда здесь все это только начиналось, я даже пела в таверне по вечерам. Ну, тогда народу было совсем мало, отец мне разрешал. Сейчас вообще в зал не выпускает, сам видишь. А мне нравилось. Они, знаешь, все так слушали… Вообще в начале было здорово…
- А что сейчас не так? — мне действительно интересно. — Что, сначала была романтика?
- Да, когда было мало народу, все только начали приезжать, строили хижины, обследовали остров. Как в сказке — орхидеи, фламинго, обезьяны. Вы же все англичане — никогда не видели ни апельсинов на деревьях, ни одного фрукта не знали — только бананы. И про все спрашивали, можно ли это есть. Как сотворение мира… А сейчас, особенно когда этих из тюрьмы освободили. Просто сброд какой-то.
- Им просто нечего делать и их стало слишком много. Как пауки в банке.
Кейт со мной согласна. Так и выходит, что я вроде и без Рона, но все равно не один. Дело в том, что Алоис — единственный из островных изгоев, оставшийся работать у Вудсворда, мало подходит на роль занимательного собеседника. Во-первых, его природная молчаливость на острове только усугубилась. А, во-вторых, существует и вторая, она же и главная причина: дело в том, что Хольгер, спасший его при нападении пиратов на имение Фейри, не совсем друг, не только друг, не просто друг… Ну, мне не кажется, что это проблема, а вот Алоис поначалу очень стесняется. Потом, когда мне удается разговорить его, выясняется даже, что именно из-за этой «дружбы» родители в свое время увезли его в Англию, так как думали, что так школьная «блажь» выветрится надежнее. Но, похоже, судьбе было угодно поступить иначе. К тому же здесь, на острове, они не одни такие, так что я не понимаю, с чего, собственно, Алоис стесняется меня. Может быть, считает, что мы с Роном как люди в прошлом законно женатые, должны осуждать его. Не знаю, но после моего брака с Джинни я могу сказать ему от всей души: Да живи ты хоть с крокодилом, совет вам да любовь!
А через пару дней после того необычайного концерта, устроенного Кейт на кухне для единственного слушателя, то есть для меня, происходит и еще одно событие, которое приносит мне совсем уж неожиданную дружбу… И вообще, если бы сегодня меня спросили, кого из моего прошлого я пожелал бы вернуть, нет, не вернуть, у Юэна Эванса не может быть таких друзей, просто увидеть, неожиданно, как отражение в витрине торгового центра, как блик, мелькнувший на автомобильном стекле, я бы не задумывался, кого назвать. Потому что того, главного человека, я выбрать просто не могу…