- Значит, у них разгрузочный день, — философски замечаю я, вспоминая тетю Петунию, периодически трагически объявлявшую о наступлении подобной катастрофы в жизни Дадли. Так как у меня все дни в то время были разгрузочными, я особо не горевал.
А Драко вдруг совершенно серьезно продолжает:
- Я сам не знаю, что теперь делать. Отец как с цепи сорвался. На себя бы лучше посмотрел. Знаешь, как я завидовал Тео и остальным, пока их родители сидели в Азкабане? Нет, серьезно — никто тебя не трогает, никто ни во что не лезет.
- А ты с отцом живешь?
Я вижу, как огонек зажигалки бросает теплый отсвет на его лицо.
- Ты что? Да я бы утопился. Я с Тео. Он теперь тоже от папаши прячется, ну он же…
- Из-за Лиз?
- Ты только не говори никому.
- Брось, это и так совершенно очевидно. Думаю, сэр Энтони уже давно все заметил.
- Да, — мечтательно говорит Драко, выдыхая дым в бархатное южное небо, — бывший Упивающийся смертью, убийца магглов, один из ближнего круга… сэр Энтони. Да у него случится удар, если он узнает, что у Тео тут роман с девчонкой, для которой мы все чуть лучше шаманов или приверженцев культа Вуду, но ничем не превосходим обычных уголовников.
Я мог бы возразить ему, что вот он же связался с дочкой трактирщика, что ему, аристократу, вовсе не пристало. Но я предпочитаю промолчать.
- Тео мне весь мозг просверлил, что да как теперь будет.
- Теперь ты ему посверли.
Мы некоторое время бредем вдоль кромки воды при свете слабого Люмоса его палочки. Драко, похоже, тоже еще не решил, стоит ли ему со мной откровенничать, но так как я невольно оказался приобщенным к его тайне, поговорить ему явно хочется.
- Ты, наверное, думаешь, что я…ну, что Кейт — это просто так. Потому что на острове мало девчонок и все прочее…
Ему неловко говорить об этом, но спустя некоторое время я понимаю, почему он рассказывает это именно мне. Ему нужна моя помощь. Ведь если бы капитана Малфоя не удалось переубедить, я мог бы остаться единственным посредником между влюбленными… Носил бы записки, устраивал бы им свидания в тайне от разъяренных отцов. Так что в этой нежданной откровенности был и некий слизеринский расчет, но таков уж Драко, что ж поделать. Они все таковы — змейки, выкормленные под черно-зелеными флагами. Так что Драко Малфой, только-только окончательно помирившийся со своим многолетним недругом, то есть со мной, стесняясь и, наверное, краснея, чего я ввиду практически полной темноты не замечаю, объясняется мне в своей негаданно вспыхнувшей любви к Кейт Вудсворд и берет с меня обещание, что, что бы там ни случилось дальше, я обязательно передам сладкоголосой певунье его слова. Потому что капитан Малфой, едва остыв после драки, категорически запретил сыну приближаться не только к Кейт, но и к трактиру.
- Понимаешь, а сам, он сам… Его после Азкабана словно подменили.
- Я думал, вы все просто для виду устраиваете скандалы, чтобы о вас писали газеты. Чтобы британский Аврорат числил вас во Франции, в то время как вы…
- Ну да, первоначально все так и планировалось. Это они с Северусом, ну, то есть с Довиллем придумали. А отец, видимо, вошел во вкус.
- А зачем гей-клубы?
- Ну, это Северусу зачем. Можешь спросить у него сам.
Я представляю себе, как подхожу к Довиллю и спрашиваю, а чем, собственно говоря, они с Малфоем занимались в этих самых клубах, и зажимаю себе рот, чтоб не смеяться в голос — боюсь, мой смех на пустынном пляже глухой ночью будет больше походить на вопль одинокой гиены.
Мы садимся на остывший, но все еще хранящий память о тепле прошедшего дня песок — в море, словно струйка пролитого молока, убегает лунная дорожка. И звезды, много-много, и чем дольше я вглядываюсь в них, тем больше их становится — словно небо раскрывается навстречу мне подобно диковинному цветку.
- Знаешь, Поттер, — он по старой привычке опять называет меня по фамилии, — вот я и думаю иногда, ты прости, конечно, что быть сиротой не так уж и плохо.
Я улыбаюсь, просто не зная, что мне ему сказать. Да, я не могу представить, что чувствует он, видящий своего отца выходящим из борделя, флиртующим, дерущимся. Наверное, Драко все же вырос с несколько иным представлением о собственном родителе…
А потом мы возвращаемся обратно в поселок, он почему-то рассказывает мне о том, как они жили во Франции, а потом перебрались сюда, но история заселения пиратского острова уже частично известна мне от сэра Энтони и от Кейт. И я почему-то спрашиваю его напоследок о том, кто же развязал нас с Роном в ту ночь, когда Корабль нес нас прочь от Азкабана сюда, навстречу нашему новому плену. Потому что я уверен, что это мог сделать только он. Но он только отрицательно качает головой.