- Понимаешь, он боялся. Он боялся этих рейдов, а отказаться он же не мог. Потому что все стали бы показывать на него пальцем и говорить, что он трус. А он… он с трудом пришел в себя после Азкабана. Гарри, он не воин, если ты понимаешь, о чем я. Он не такой, как ты или Драко.
Я пытаюсь возразить, но она мне не позволяет:
- Гарри, то, что ты разносишь тарелки в трактире, ничего не меняет. Ты такой же, как они… Нет, не такой, но по сути…
- Я понял.
- Поттер! — голос Вудсворда гремит из кухни, — ты что, планируешь провести весь день в переговорах? А ну быстро на кухню!
Панси только кивает, иди, мол, но… но я знаю, что наш разговор — это обещание, мое невысказанное обещание помочь ей, если будет возможность. Она потратит весь остаток дня на то, чтобы умолять о помощи всех, кто может хоть что-то сделать, она будет рыдать в ногах у Малфоя и Довилля и получит отказ. Потому что они решили, что Маркус Флинт должен умереть. За их неудачу, за их погибших друзей. И он действительно виноват.
Об этом я узнаю от Драко, появившегося в трактире вместе с остальными младшими членами команды, странно напряженными и нервозными, будто от каждого из них потребовали лично подписать смертный приговор Маркусу Флинту. Злосчастный Флинт! Приговоренный к заключению в Азкабане практически ни за что — вряд ли он, тогда еще совсем юнец, успел так отличиться на службе Волдеморту, что заслуживал такого же приговора, как, например, сэр Энтони. Да приговор того же Малфоя был гораздо мягче! А Маркуса засадили в Азкабан пожизненно, где он потерял себя за каких-то пару месяцев. Не воин… Не всем же рождаться воинами. Что он видел в жизни к своим двадцати семи годам? Службу Лорду, да и то только потому, что за него выбор сделала его семья? Его семья, которая сейчас так спешит отречься от него. Три года Азкабана. И эта пиратская жизнь, которую он тоже не выбирал.
- Драко, что он сделал? — спрашиваю я младшего Малфоя, когда нам удается улучить момент и выскочить покурить на задний двор.
- Слушай, я даже не знаю, как сказать. Там была засада, человек двадцать авроров, — Драко нервно затягивается, я вижу, ему самому как-то дико говорить об этом.
- Вас же было тридцать.
- Да, и мы не впервые нарываемся на большие отряды, твои бывшие коллеги стали бдительнее. Просто Маркус, он… он должен был прикрывать отход.
- Что, один? — я не могу поверить в подобную беспечность пиратских капитанов.
- Да нет, не один, разумеется. Но он испугался, авроров было слишком много, они лезли изо всех щелей. Знаешь, было чем-то похоже на тот раз, когда мы вас из Азкабана вытаскивали. Он стал сам уворачиваться от заклятий, а потом взял и побежал.
- Это паника. Если он не пришел в себя после Азкабана, его вообще не надо было с собой брать.
- Наверное. Только вот те, кого он прикрывал, не рассчитывали, что у них за спиной не будет щита.
- Что же, он один во всем виноват? — я не могу поверить, что бегство одного Маркуса Флинта привело к таким удручающим последствиям.
Драко почему-то не смотрит на меня, а разглядывает свои руки. Ему как-то не по себе, и я понимаю, почему. Только что они все были в доме капитанов и выясняли, что же произошло на самом деле в этом неудачном рейде. И у него, наверное, такое ощущение, что своими словами он невольно осудил на смерть Маркуса Флинта, своего бывшего квиддичного капитана.
- Что с ним теперь будет?
- Я не знаю, они остались совещаться дальше. Но, думаю, ему не жить. Ты же знаешь, по законам острова неповиновение приказу в рейде — это измена.
- Бред какой. Убивать своих?
- Мы воюем, Гарри. А на войне трусы умирают первыми.
- Но его никто не спрашивал, хочет он воевать или нет!
Драко молчит, а потом очень тихо говорит мне:
- Знаешь, мне тоже его жалко. Я же его еще со школы хорошо знаю. Он неплохой парень, играл бы себе в квиддич, сделал бы карьеру, если бы не его папаша, который думал, что служба Волдеморту — это то, о чем должен мечтать каждый из семейства Флинтов. Для его братьев — и старшего, и младшего — это, наверное, так и есть. А он вот другой. Но, как ни крути, он повел себя, как трус.
- Поттер! — в который раз за сегодняшний день ревет из кухни Вудсворд.
Вечером таверна наполняется народом, правда, сегодня не слышно шумных разговоров, провал рейда, будто смрадное облако, висит в воздухе. Кое-кто даже поздравляет меня с удачей моих бывших коллег, но ума промолчать у меня сегодня хватает. Нет ни Малфоя, ни Довилля, ни сэра Энтони. Да и еще несколько ключевых фигур отсутствуют, что наводит на мысль о том, что участь несчастного Флинта до сих пор не решена. А я почему-то представляю себе, как он, никогда не имевший особого мужества, сидит сейчас на земляном полу своей тюрьмы, и каждый вдох — неизвестность, и каждый выдох — страх. Поттер, почему тебе жалко Маркуса Флинта? Почему ты не рвешься спасать девиц из островного борделя и возвращать их к праведной жизни? Почему ты не можешь ночью просто отвернуться к стенке и спать, согласившись с Роном, что Флинт всегда был изрядным гадом, даже в квиддич играл совершенно бесчестно. Да все слизеринцы так играли! Норовили сбросить тебя с метлы, провоцировали штрафные. Но глупо же теперь говорить о том, что за это его нужно казнить, и что это будет вполне справедливо. Мне страшно думать о том, что сейчас, всего в паре сотен метров от меня, проживает свои последние часы человек, осужденный своими же по каким-то идиотским островным законам. Я никогда не понимал узаконенного убийства. В битве, в поединке, да и просто сгоряча — да, все возможно, люди не ангелы, тем более не ангелы мы, маги, которым дано и как бы позволено чуточку больше. Но вот чтоб так, хладнокровно все обсудив и взвесив, решить, что справедливо казнить одного, отыгравшись за промах всех? Я отказываюсь понимать это. Но какое мне дело до Маркуса Флинта?