- Я же убью тебя, Поттер, — почти шепчет он, чуть улыбаясь и делая ложный замах.
- А Вы не планировали? — успеваю отступить, и возвращаю ему его улыбку.
Еще шаг — и я оказываюсь прямо против солнца. И у меня мгновенно темнеет в глазах — плечо и грудь, такой предсказуемый верхний удар. Я чувствую, как струйка крови щекотно сбегает к животу, а вот боли почти не ощущаю. Странно, когда я пропускал первые удары, было гораздо хуже, а теперь… наверное, это просто азарт, ничего больше. Надо еще чуть-чуть отойти, еще несколько шагов, описать еще один полукруг, чтобы увидеть Драко. Я не могу понять, сколько прошло времени — мне кажется, я и Довилль уже столетия несемся в пустоте, одни на какой-то крошечной планете, и в руках у нас всегда разное оружие, но оно всегда разит без пощады. Продолжаю движение по окружности, отбиваю целую серию его ударов, один за одним — он явно удивлен. Мне надо увидеть Драко, потому что мои руки теряют легкость, пока этого еще не заметно, но я понимаю, что скоро моя правая рука, которая вся покрыта рубцами и царапинами, не сможет в очередной раз подняться для удара или защиты.
Да, вот он, стоит в первом ряду, рядом с высоким Вудсвордом, так что я хорошо его вижу. И он проводит по воздуху резкую черту, а потом, не обращая внимания на то, что на него косятся остальные, недвусмысленно показывает мне, что я могу заканчивать. О Мерлин, неужели я справился, неужели смог обмануть проклятый песок в часах? И эта радость, нет, эйфория, придает мне еще сил — я бросаюсь вперед, пытаясь задеть пиратского капитана, он умело закрывается и, разумеется, я вновь пропускаю пару ударов, но так как боли я не чувствую, мне все равно.
- Поттер, заканчивай, время вышло, — шипит он мне спустя пару минут, — выиграть у тебя все равно не выйдет!
- Зачем же, господин капитан, я только начинаю входить во вкус.
Потом я уже не помню ни времени, ни пространства. Потому что, как мне кажется, когда проходит еще вечность и один день, и мы совершаем бесконечное число кругов по плацу, мир начинает представляться мне ярким пылающим колесом, в которое солнце захватывает все окружающие предметы — убогие деревянные строения, яркую зелень кустарников, что-то кричащих людей. Мне кажется, это вопит что-то одна большая глотка, черная, бездонная, как жерло вулканы. И в какой-то момент колесо вовлекает в свое вращение и меня, валит с ног, прижимая к белому песку, а он, едва соприкоснувшись с моим телом, тут же становится красным. Правда, красиво… Я слышу, как кровь толчками покидает мое тело, с каждым ударом сердца — гулким и быстрым. Раньше мне не часто приходила мысль послушать, как оно бьется, но вот теперь… так громко… будто колотится прямо в моих ушах.
- Сколько ударов получит изменник? — возглашает где-то очень далеко капитан Малфой.
Да, кажется, изменник — это я, и со мной будет сейчас то же самое, что и с Маркусом, если не хуже. Но мне не стоит бояться — я отогнал смерть, что приходила сегодня за моими друзьями, значит, я справился. Я же не просил ничего для себя.
- Он хорошо дрался, он и так весь в крови! Оставьте его! — о, сэр Энтони, если Вы будете так заступаться за меня на глазах своих соратников, Вы быстро потеряете все набранные Вами очки. Не стоит, я все равно грязь, труп, ну, планирую стать им к вечеру.
- Энтони, по законам он должен получить свое! — вразумляет Нотта старшего капитан Малфой.
Я ощущаю, что Довилль стоит надо мной, переводя дыхание. Как бы ни были ему неприятны поединки, но вот добивать меня придется именно ему.
- Двадцать, — выкрикивает кто-то из толпы.
Сейчас какой-нибудь изверг предложит пятьдесят, думаю я без особого интереса.
- Шестьдесят! — орет один из доброхотов, — он же за троих отрабатывает!
Я согласен, так мне не надо будет ждать до заката…
- Двадцать пять, — определяет Малфой, как и в случае с Маркусом Флинтом.
Ну, что же, значит, я не доживу до вечера, думаю я легко и отрешенно. Потому что Маркус не выжил бы без нашей помощи, а моя кожа уже сейчас разодрана так, что Флинту и не снилось. Я же сам не захотел останавливаться, когда Драко, а затем и Довилль сказали мне, что время вышло.
Они что-то кричат, потом я понимаю, что они что-то считают. Я понимаю, что они считают удары, которых я не чувствую. Вообще. Я слышу свист бича над головой, понимаю, что что-то вспарывает мне кожу, но… мне просто кажется, что все большая и большая тяжесть наваливается мне на спину, словно ватное жаркое одеяло.