- Что, решили развлечься, лорд Довилль? У вас кончились деньги на мальчиков из французских борделей? Содержание банды обходится недешево? Или никто из островного братства не готов переспать с капитаном в благодарность за щедроты?
Он молчит, не сводя глаз с моего лица, мне кажется, его взгляд жжет мои открытые руки и шею. Почему я не могу остановиться? Может быть, пока я говорю, мне не так страшно. На нем обычные маггловские джинсы и светлая футболка, он чуть склонил голову на бок, слушая, что я имею ему сказать…
— Или Вы присмотрели меня еще в Хогвартсе, капитан, и пускали слюни вовсе не по моей покойной матушке, а по мальчишке, которого все прочили в герои? — Да, я верну тебе твои же слова, чего бы мне это ни стоило!
Когда я говорю это, он бледнеет. И, хотя он не совершает ни единого движения, из его позы неуловимо исчезают расслабленность и некоторая присущая ему хищная мягкость. Он весь подобрался, чем-то неуловимо напоминая мне сейчас того человека, которого я знал еще в школе — резкого, ожесточенного и… очень уязвимого. Но в тот момент я не могу осмыслить эту перемену в нем, но зато отчетливо понимаю: Да, вот оно! Неужели я попал в точку? Так это правда? А раз так, я буду бить до конца, не этому ли он сам вольно или невольно учил меня все эти годы?
– Неужели я прав, ПРОФЕССОР? Когда же с Вами приключилась такая напасть? — я стараюсь говорить сейчас очень спокойно, спокойно и тихо, может быть, даже невольно копируя его же интонации. — Не на первом же курсе, когда Вы выяснили, что сопливый ребенок, выросший у магглов, не знает, что аконит и борец — одно и тоже? Нет? Конечно, Вы же не такой! Тогда, конечно же, не на втором, когда Вы так жаждали выгнать меня из школы, когда я посмел явиться туда на летающем автомобиле. Хотя теперь Вас лично не смущает даже Летучий Корабль!
Мне кажется будто его губы чуть дрогнули — может быть, он все же собирался сказать мне, чтобы я замолчал. Но он ничего не произносит. Как тогда в таверне, когда он отчитывал нас с Кейт за спасение Маркуса, такое же подавленное движение, даже не ставшее жестом, когда он просто сжал и разжал пальцы, вместо того, чтобы ударить меня. Раз он молчит, я буду продолжать, потому что мне кажется, что пока я могу говорить, пространство комнаты вокруг меня перестает сжиматься.
- Или тогда, когда мне было тринадцать, на третьем курсе? Когда Вы целенаправленно весь год втаптывали в грязь Ремуса Люпина — одного из немногих, кто был действительно добр ко мне? И добивались казни моего крестного. Вам нестерпимо, что около меня были люди, которые любили меня? Как и сейчас, когда Вы заставили сэра Энтони арестовать нас на Корабле и участвовать в этом смехотворном допросе, чтобы доказать, что он тоже один из ВАС? Ничуть не лучше? Что, я не угадал?
Я смотрю на него — совершенно неподвижные черты, будто посмертная маска. Я не остановлюсь, пусть он знает, что я думаю о нем. Решили развлечься, господин капитан? Что ж, я тоже не стану упускать своего шанса.
— Нет, и, разумеется, не на четвертом, когда Вы вместе с Дамблдором отправили меня участвовать в этом идиотском турнире. Интересно было посмотреть, как Поттер свернет себе шею, и как скоро это произойдет? Конечно, тогда Вы вряд ли думали о моей золотой шкурке! На пятом? Что, не угадал? У Вас, помнится, тогда было предостаточно возможностей, пока Вы потрошили мои мозги в своих подземельях. Я был недостаточно хорош для Вас? Угловатый нескладный подросток, так ведь? Вас не интересуют такие, конечно же, нет. Тогда…дайте подумать… остается только шестой курс. Смотрели на меня на уроках, замирали позади моей парты, якобы проверяя, достаточно ли тщательно я конспектирую учебник, а сами думали, что неплохо было бы устроить мне отработку в Вашей постели? Но тогда Вам было до меня не добраться, верно? А теперь Вы считаете, что вам все можно?
Не знаю, может быть, мне не стоило тогда говорить этих слов, но они были произнесены, и не было ни малейшей возможности забрать их назад. Теперь я понимаю, что это была просто истерика, я говорил все это оттого, что мне было страшно, что я впервые оказался в ситуации, с которой никогда до этого не сталкивался. Я не мог остановиться, а эта дрянь безостановочно лилась из моих уст… И каждый удар, что я наносил ему, попадал в цель, потому что это была правда.