- Как все просто, правда? Правильная жизнь, правильные желания, да, Поттер?
Теперь его жесткие ладони ложатся мне на плечи и я вдруг на секунду осознаю, как ощущается моя кожа под его руками. Бархатистая на ощупь… Золотая шкурка… Для него я просто мальчишка, просто привлекательное молодое тело, которое следует использовать по назначению. А я…я вношу свою плату за то, чтобы Рон и Нев, два великовозрастных придурка, вздохнули там, на острове, чуть свободнее. Да, за моих друзей… Только вот мое тело не хочет ничего знать о том, что я жертвую собой.
Глаза лорда Довилля чуть сужаются, он не перестает касаться меня, только руки его теперь скользят вниз по моим предплечьям, будто проводя огненную черту, вспарывая мою кожу. Он чуть поглаживает чувствительные впадинки на внутренней стороне локтя, я невольно вздрагиваю. А он ловит взглядом каждое мое движение и не позволяет мне обманываться:
- Что, Поттер, правильный брак, правильная карьера? Идеальный путь героя без отклонений от заданного маршрута? И вдруг твое тело оказывается таким отзывчивым. Не знаешь, почему? Отчего тебя заводят прикосновения человека, которого ты ненавидишь? Ты не знаешь? Я же сказал тебе раздеться. Ты не слышал?
Я понимаю, что никаких путей отхода у меня нет. Что если у меня и была малейшая возможность, я упустил ее пару минут назад, когда только увидел его на пороге этой комнаты. И посмел открыть рот, чтобы оскорбить пиратского капитана. Тем более глупо думать, что мне удастся уговорить его отступить, не трогать меня, в особенности после того, что он только что видел. А сейчас, если я все же совладаю с дрожью в руках и смогу стянуть с себя шорты и боксеры, увидит и еще больше. Почему я так реагирую на него? Оттого что мне 22, а у меня полтора года не было секса? И теперь мне безразлично, с кем и как, только бы кто-то прикасался ко мне? Даже он? Нет, я просто не в себе, это все из-за этого поединка, из-за того, я просто…
- Что застыл, Поттер? Ты провоцировал меня весь год, думал, как далеко ты можешь зайти?
Теперь он стоит у меня за спиной. Положив раскаленные ладони на мои лопатки.
- Ты в самом конце пути, Поттер. Можешь в этом не сомневаться.
Я бы мог ответить ему, что и не предполагал, как далеко может зайти он, но я молчу. Боюсь разжать ставшими вдруг такими сухими губы. У меня больше нет голоса. А его пальцы теперь медленно движутся вниз вдоль выступающих косточек позвоночника, и мне кажется, так стекает по коже раскаленный свинец, выжигая мою плоть. И я все время ощущаю его взгляд, жадный и в то же время острый и холодный, словно ломкий лед — он впервые позволяет себе так открыто смотреть на меня, прикасаться ко мне, словно проверяя приобретенный товар на ощупь.
Я пытаюсь дышать, но воздух не может наполнить мои легкие, так что выходит какой-то жалкий судорожный всхлип. Я не могу позволить себе быть жалким! Слышишь, Поттер, не смей! Ты же не был жалок. Когда дрался с ним! Когда его бич взрезал кожу и разрывал мышцы, почему ты не боялся тогда? Это просто следующий раунд, говорю я себе, ни для него, ни для меня наш поединок, начавшийся на пятачке, усыпанном белым песком, так и не закончен. Только теперь я не знаю правил… И у меня нет оружия, которое могло бы защитить меня. А от доспехов… остались только шорты.
Его руки смещаются ниже, через тонкую ткань он гладит выступающие косточки бедер. Я никогда так не осознавал своего тела…
- Тебе помочь? — теперь он дотрагивается до молнии, я непроизвольно дергаюсь, пытаясь отстраниться, и с трудом говорю, хрипло и еле слышно:
- Не надо, я сам.
Может быть мне не стоило тогда подчиняться ему, а надо было хотя бы попытаться поговорить с ним, остановить, но я был словно скован чарами — страха, повиновения, этого невесть откуда взявшегося возбуждения… И трясся, как осиновый лист, и мне было так важно не показать этого… Я даже пытался уговорить себя, что вот работает же кто-то в борделях, они же как-то живут… В общем, я стаскиваю с себя и шорты, и боксеры, стою, отвернувшись от него, и чувствую, как горят мои щеки и уши, как стучит кровь в каждой клеточке моего тела. И боюсь вздохнуть, чтобы он не заметил, что я весь дрожу.
Он обхватывает меня поперек груди, держит крепко, не давая вырваться, но я, скорее всего, и не стал бы. Его дыхание касается моей макушки, мурашки на шее, у него смуглые руки, с четко обозначившимися мышцами. И я ощущаю оглушительное биение пульса на его запястье, прижатом к моему плечу. Мне не справиться с ним… Его ладонь скользит по моему члену, как бы случайно. И тут я вдруг выхожу из транса, в который погрузили меня страх, отчаяние, его голос, его прикосновения…