- Я тебя убью?
Может быть, мне кажется, но в его голосе удивление и … как будто даже испуг. Его руки сжимают меня еще крепче.
— Ты мне ребра сейчас сломаешь, — мне как-то странно, что я еще могу говорить.
Ягуар чуть приотпускает когти, так что я вновь могу вздохнуть.
- Чего же ты испугался, если сам собрался прыгать в окно?
- Одно дело сам…, — мне теперь как-то неловко признаваться в своей слабости, в страхах, что рождали во мне смутные картинки, нарисованные моим подсознанием. — Ну, я подумал…
- Что я маньяк, раз привязал тебя к кровати? Что сейчас схожу за ножом и буду резать тебя на кусочки? И никто тебе не поможет?
Он говорит это так, что я бы не усомнился в том, что все это чистая правда, если бы он не продолжал целовать мои плечи, шею, затылок — так странно, мягко, бережно… Я бы даже сказал нежно, только вот это слово как-то совсем не вяжется с ним в моем представлении. Но я все равно вздрагиваю от его слов.
- Не смешно, — говорю я, а его ладонь медленно скользит по груди, ребрам, животу, гладя, успокаивая.
- Прости меня, я не хотел так…Я не хотел…
- Не правда, хотел, — ведь я же видел вчера то иссушающее душу желание в его глазах, голод.
- Но не так же… Гарри, почему ты никогда не можешь остановиться?
- А ты можешь?
Подушечки его пальцев рисуют круги на моем животе…
— Я тоже не могу… Прости меня.
Так странно — я говорю с ним. Невозможно, невероятно — я прожил столько времени, не сказав ему ни слова…Нет, мы, помнится, пытались…в Визенгамоте, на острове, в школе…
- Ты давно это знаешь?
- Что? — я уверен, что он прекрасно понял, о чем я, только хочет, чтобы я договорил сам.
- То, что это была не ненависть.
- Про себя лет шесть. Про тебя… вот тоже теперь знаю.
Наши слова падают в ночь, и тьма уносит их, чтобы сохранить в своих самых потаенных уголках.
- Зачем ты выбежал за мной из зала суда? — спрашивает он.
Я пытаюсь рассмеяться, но это непросто — моя рассеченная в драке с ним губа болезненно напоминает о себе, но я тут же забываю об этом.
- Знаешь, я хотел поблагодарить…, — да, теперь и вправду смешно. — За все, что ты сделал для меня.
- И как? Получилось?
- Зачем ты стал орать на меня тогда?
Сейчас, когда он прижимает меня к себе, я всем телом ощущаю его дыхание.
- Что я должен был сказать тебе? То, что ты говорил мне сегодня утром? Что злобный изверг-профессор на тот момент уже два года как воспылал нездоровой страстью к своему бывшему студенту?
- Значит, я оказался прав?
- Значит, ты оказался прав. И сам прекрасно это знаешь.
- Я даже не думал ни о чем таком…Нет, не сегодня… В тот день, в Визенгамоте…
- В том-то и дело, что не думал… И как ты ухитрился жениться, мистер Поттер, а?
И целует меня, обводя языком ушную раковину. Я пытаюсь еще ближе придвинуться к нему, хотя, кажется, ближе уже некуда.
- Ты был обручен с этой своей Уизли. Ничего нельзя было изменить. Да ты бы и сам не захотел.
Я не хочу говорить с ним про Джинни. Сейчас, когда я, наконец, начинаю расслабляться после всего, что случилось со мной за этот день, я ощущаю страшную усталость, так что глаза сами собой начинают закрываться. А он перекладывает левую руку так, чтобы моя голова оказалась у него на плече, и спрашивает:
- Тебе удобно?
Да, мне удобно засыпать в обнимку с лордом Довиллем, ощущать тепло его ладоней на моем теле, слушать его дыхание, чувствовать, как совсем рядом бьется его сердце. Но, прежде чем провалиться в сон, я хочу спросить еще одно, то, о чем говорить потом будет сложно, а вот сейчас я не вижу ни малейших препятствий.
- А зачем ты полез в те воспоминания, ну, про Джинни? Было так интересно?
- Ничего интересного, — он усмехается. — Мне кажется, сейчас гораздо лучше. Спи.
Мне даже нечего на это возразить, потому что я был бы полным идиотом, если бы не согласился с ним. Да, я ненормальный, помешанный, вот теперь-то это можно удостоверить окончательно и бесповоротно. Как будто я, тот самый, игрушечный, картонный герой министерства, тот, который был женат на Джинни и работал в Аврорате, только сейчас закончился… И вряд ли еще когда-нибудь воскресну.
- Спи, — повторяет он, и я позволяю ночи забрать меня.
28. Странные каникулы (часть первая)
В то воскресенье в Luna e mare такое столпотворение, что мне кажется, все жители побережья, все туристы, заполняющие бесчисленные отели, белеющие по берегам Дубровницкой бухты, а также значительная часть граждан близлежащих стран решили хоть ненадолго, но заглянуть к нам на огонек — кто-то, конечно, просто посидеть за бокалом вина, ну а большинство — поесть так, чтобы об этом можно было вспоминать потом всю неделю и не думать о регулярном питании хотя бы до среды.