Так что я читаю, потихоньку пью припасенную воду, оттягивая тот момент, когда все же придется спуститься вниз, чтобы искупаться и купить себе что-нибудь поесть. Не буду, ведь я сегодня желаю по-королевски если не отобедать, то хотя бы перекусить в ресторане. Да нет, достаточно будет просто зайти в кафе, заказать кофе… Воздух над морем словно мерцает от жары, переливается серебром и перламутром. И крохотный силуэт кораблика на горизонте… И неведомые страны далеко-далеко за морем…Тепло древесного ствола, такое спокойное, ровное, что хочется довериться ему и не думать ни о чем… Моя книжка сползает куда-то вбок, а я уже дремлю, грезя о том, чему не бывать никогда.
- Юэн, — черт, в мире, где меня никто не знает, никому не позволено окликать меня по имени в крохотном городке, где я никогда до этого не был.
Наваждение какое-то: стоит в паре шагов от меня, вытирает лысину, опять одна из его вечных клетчатых рубашек… Что, в Дубровнике закончилась вся минералка? Вы не успели купить Таймс, сэр… А я ведь даже не знаю, как его зовут. Да и откуда мне, те, кто бывают в Luna e mare, вряд ли считают своим долгом представляться официантам. Я же не буду невежливым? Я сейчас поздороваюсь, спрошу, какой ветер занес его в Цавтат (нелегкая его принесла на мою голову!), а потом он уже уйдет восвояси. Наверное, просто прогуливается по тропе пенсионеров, воздухом вот дышит. В Дубровнике слишком шумно.
- Простите, что разбудил, — извиняется он. — Просто я шел мимо, смотрю, Вы это или нет?
- Я, — не вижу смысла отрицать очевидного. — Здравствуйте, мистер…
- Робертс, — подсказывает он, — Патрик Робертс.
- Очень приятно, — я пожимаю его протянутую руку. — Юэн Эванс, но Вы и так знаете.
- Читаете? — он наклоняется и поднимает мою книжку, рассматривает обложку. — Вам нравится Вудхаус?
- Наверстываю то, что упустил в молодости, — неожиданно признаюсь я и почему-то лезу за сигаретами.
Если ему не по нутру запах дыма, может проваливать.
- В молодости? — англичанин смеется. — Вы говорите так, будто Вам уже пятьдесят, Юэн.
- Иногда мне действительно кажется, что это так, — я отчего-то даже не удивляюсь своей внезапной болтливости.
Я надеюсь, что сейчас он скажет мне что-нибудь вежливое и необязывающее, ну, о пользе чтения для становления моей личности или о том, что он сам, помнится, в мои годы, читал и читал, дни и ночи напролет, а потом пойдет себе дальше, борясь с одышкой и отирая лысину каждые несколько минут. Но он, как ни странно, не торопится. А потом вдруг предлагает:
- Юэн, если Вы не против… Обычно Вы меня кормите. Можно сегодня я Вас приглашу?
И видя мое изумление, он поспешно добавляет:
- Я имел в виду просто на чашечку кофе. Знаете, так неожиданно встретить здесь кого-то с родины. Поневоле становишься сентиментальным и навязчивым.
- Конечно, я с удовольствием, — соглашаюсь я, потому что мне совсем не хочется обижать его своим дурацким отказом. Не убудет с меня, если я посижу с ним полчаса. — Я и сам уже собирался что-нибудь перекусить. А Вы…, — все же встретить его здесь несколько неожиданно, — а Вы просто так здесь или по делам?
- Какие здесь могут быть дела? — мой вопрос, вероятно, кажется ему нелепым. — Мне сказали, что здесь довольно красиво, и, знаете, я склонен согласиться.
Мы спускаемся на тропинку, вьющуюся вдоль всего мыса и возвращаемся обратно к бухте, где, как говорит мой нежданный-негаданный спутник, он заприметил приличный ресторан у самой воды. Я пытаюсь возразить, что у воды сейчас очень жарко, так как солнце стоит сейчас над бухтой и палит немилосердно. Но… ему нравится запах моря, мне, честно говоря, тоже, так что вскоре мы оказываемся за столиком, стоящим под полосатым тентом прямо на набережной. Мне не очень хочется есть, совершенно не нравится его желание заплатить за меня, но он настаивает. Так что я решаю ограничиться мороженым и кофе, как и планировал раньше.
- Вам не мешает, что я курю?
- Боже упаси! Курите, сколько Вам угодно.
Я беру двойной эспрессо и три шарика мороженого — фисташковое, ежевику и ванильное с шоколадной крошкой. Мистер Робертс несколько удивлен моим выбором: