Черт, и это я тоже произнес вслух. Потому что теперь мой визави уже смеется во весь голос.
- Да Вы романтик, Юэн!
И неловкость от его незапланированного вопроса и моего столь внезапно откровенного ответа сама собой исчезает. Пытаясь скрыть улыбку, я стараюсь уделить больше внимания стремительно растекающемуся от жары шарику ежевичного мороженого, но одновременно украдкой бросаю взгляд на моего собеседника. И как-то автоматически подмечаю, что он очень аккуратен при еде, что несколько необычно для человека его комплекции и возраста — на усах и шкиперской бородке ни единой молочной капли.
- А где Вы живете? — спрашивая просто так, чтобы продемонстрировать заинтересованность, не более.
- У приятеля, у него вилла в Дубровнике. Он доктор, купил участок пару лет назад, построил дом. После войны землю здесь можно было приобрести за гроши.
- Наверное, это по дороге в Трстено?
- Верно.
И мы еще какое-то время болтаем с ним о том и о сем, почему-то я совсем не жалею о том, что принял его приглашение. Он практически не говорит по-хорватски, зато не устает хвалить меня за столь завидный интерес к чужому языку… Мы расплачиваемся, я даже предлагаю проводить его до автобусной станции, но он отказывается, не смея более злоупотреблять моим временем и вниманием. Такой суетливый, даже трогательный. И рубашка у него на спине насквозь мокрая от пота.
А я, расставшись с ним, брожу по набережной, купаюсь, сижу под соснами и смотрю на море. И вечером возвращаюсь домой.
28. Странные каникулы (часть вторая)
Был ли я счастлив? По всему выходит, что был, хотя я старался не думать об этом на протяжении всех тех пронизанных солнечным светом десяти дней, словно украденных нами у жизни, которую мы оба — я и он — выстроили для себя. Которая больше напоминала тюрьму, как я теперь уже готов признать, не только для меня. Счастлив? Да, но, конечно, не тем утром… Хотя это было уже далеко не утро — время близилось к полудню, но так как мы оба практически не спали в ту ночь, то день для нас только начинался. Я проваливался в сон на пару часов, чтобы потом мгновенно проснуться от жарких, жадных прикосновений его рук. И, стараясь не задумываться о том, что же я делаю, я просто подавался ближе к нему, прижимаясь лицом к горячей подушке, отдаваясь той безумной нежности, которой я не мог и подозревать в хозяине пиратского острова, позволяя ему целовать меня, ощущая, как он входит в мое тело. Чтобы потом вновь заснуть под звук своего имени, произнесенного низким полушепотом. И улыбаться, смутно осознавая во сне, как его губы щекочут мне шею. Как будто я сложил головоломку, которая на деле была совсем простой, но все никак не получалась. А тут раз, один щелчок — и все.
Но вот когда я открываю глаза уже при ярком свете дня, безжалостно льющемся в комнату из открытых окон, я понимаю, что все то, что казалось мне таким естественным и правильным в ласковой темноте этой ночи, может теперь предстать перед моими глазами совершенно иным. Признавайся, Поттер, ты впервые провел ночь с мужчиной? Позволял целовать себя, стонал, когда он брал тебя, а ты не чувствовал боли — только одно неукротимое ненасытное желание быть с ним? Чуть не плакал, кончая от его прикосновений… чтобы потом заснуть у него на плече, прижимаясь к нему всем телом, вслушиваясь в его успокаивающий негромкий голос, уговаривавший тебя не думать ни о чем, просто сдаться… И ты сдался, Поттер. Ты даже не вспомнил о том, как он насиловал тебя вчера, просто поверив в его слова — «он не хотел так»… ты бы не дался по-хорошему, ты это знаешь, ты даже успел сказать ему об этом, когда он целовал твои плечи, чуть дотрагивался губами до выступающего позвонка у основания шеи, отчего тебе, великовозрастный дурак, было щекотно, тепло и уютно. Потому что ты перестал жалеть о том, что дался… Когда темно, не думать ни о чем гораздо проще. А вот сейчас ты проснулся рядом с лордом Довиллем, с которым ты, идиот и извращенец, трахался всю ночь до одури…
Если я сейчас повернусь к нему… что, вернее, кого я увижу? Пиратского капитана, взявшего в свое личное пользование смазливого мальчишку? Непроницаемые насмешливые глаза человека, которого я, как мне казалось, знал на протяжении стольких лет? Правильный брак, правильная жизнь, правильная карьера…картонный герой… Что он скажет мне? Вставайте, Поттер, и приведите себя в порядок? Дело в том, что я почти и не сомневаюсь в том, что это так и будет. Что у такого, как он, может быть минутная слабость, хорошо, не минутная, но… день всегда расставляет все по своим местам. И мне будет невыносимо стыдно, и я опять, как и вчера, не смогу одеваться под его холодным взглядом, с трудом находя на полу свою разбросанную одежду (интересно, где она, если он снял ее заклинанием?). Если так, то я сам попрошу его наложить на меня заклятие забвения. И еще… что он собирается делать дальше? Я даже подумать не могу о том, что мы с ним вернемся на пиратский остров, причем я, по их законам, буду иметь статус… да-да, практически, имущества господина капитана.