- А как ты обычно называешь тех, с кем спишь?
Я опускаю глаза:
- Знаешь, я не спал ни с кем, кроме Джинни… Так что у меня небогатый опыт.
- Ну, раз ты не называл бывшую супругу миссис Поттер, то не вижу ни малейшей проблемы и в моем случае.
Он отодвигает кресло, предлагая мне все же сесть за стол, а сам располагается напротив меня, и вновь замечаю, что он… рад, доволен, что угодно, если слово счастье кажется неуместным.
- Будешь кофе?
Буду ли я кофе? В то утро он совсем ничего не знал обо мне, даже таких мелочей… люблю ли кофе, ем ли на завтрак йогурт, хочу ли бутерброд вот с этой мясной штукой, которая оказывается местной сыровяленой ветчиной. Пршут, как говорят здесь, как говорю теперь и я, предлагая ее клиентам в Luna e mare по несколько раз на дню. А фиолетово-зеленые чесночные головки оказываются фигами… Полуденное солнце пытается заглянуть к нам на террасу, пробираясь сквозь изогнутые сосновые ветви. И крохами с того стола я питаюсь и по сей день, и мои воспоминания не склевать ни голубям на площади у фонтана, ни настырным воробьям, шустро скачущим между столиками в дубровницком ресторане.
- Северус, а где мы?
Мне почему-то кажется, что он мне не скажет, мол, это вовсе не мое дело, куда он забрал меня. Ведь вчера, стаскивая меня с подоконника, он вновь напомнил мне о том, что моя жизнь больше не принадлежит мне. А еще я смотрю на накрытый стол и понимаю, что мне абсолютно не хочется есть.
- В Адриатике, — просто отвечает он.
- Опять остров, недоступный простым смертным?
Он кивает.
- Почему ты ничего не ешь?
- Я не хочу.
- Глупости, — он наливает кофе, мне и себе. — Ты несколько дней ничего не ел. И вчера, наверняка, тоже.
Я опять опускаю глаза, вспоминая, как вчера обошелся с едой, принесенной мне Твинки. Он мягко берет меня за руку.
- Гарри…
Мне становится как-то неловко, что меня приходится уговаривать, так что я беру с блюда кусочек рулета, мне кажется, я не смогу ничего в себя затолкать, но нет, рассыпчатое бисквитное тесто с тонкими прослойками варенья так и просится в рот. А потом я добираюсь и до сыра, и до невиданной ветчины, так что дело постепенно идет на лад. Конечно же, я очень хочу есть, просто не сразу осознаю это.
- Ты поаккуратнее, — Северус улыбается, глядя, как я, наплевав на застольный этикет, бодро поглощаю пищу. — Лучше потом еще поешь.
Молоточки так и стучат в моей голове, и вот одному из них, далеко не самому настойчивому, все же удается пробиться и быть услышанным.
- Северус, а как ты вчера успел? Ну…
Игра света и тени на его лице. Он встает из-за стола, подходит ко мне, останавливается за моим креслом и кладет мне руки на плечи. Может быть, не хочет, чтобы я видел сейчас выражение его лица. И некоторое время молчит.
— Трудно сказать. Я был довольно далеко отсюда и… просто почувствовал, что что-то не так, — наклоняется и целует меня в макушку, вздыхает, — конечно, ты скажешь, что все было не так… Я не могу тебе объяснить, просто как-то сразу понял, что с тобой вот-вот что-то произойдет. И повернул назад. И был уверен, что уже не успею, хотя мне и в голову не могло прийти, что ты можешь высадить решетку.
- А разве следящих чар не было? — я не могу поверить, что он так просто вчера оставил меня, даже не наложив следящее заклятие.
- Были, — признается он. — Но они сработали только в тот момент, когда решетка уже летела вниз, а я только подъезжал к острову… Черт!
Он будто бы о чем-то вспоминает и мгновенно оказывается у ограждения балкона, вглядываясь куда-то вниз.
- Твинки! Твинки, черт тебя побери!
И она незамедлительно материализуется перед своим грозным хозяином — огромные перепуганные глазищи, крохотная юбочка, маечка. Такой вот пляжный вариант домашнего эльфа.
- Твинки, где катер?
- Хозяин сам вчера оставил его напротив лестницы, — начинает быстро-быстро тараторить она. — Хозяин оставил маггловскую машину, а сам приплыл по воде. Твинки ничего не может сделать с неживым кораблем, хозяин, Твинки не умеет…
Пират некоторое время смотрит на нее непонимающе.
- Северус, я же говорю, ты вчера был совершенно мокрый, — я решаю все же прийти на помощь, так как, похоже, вчерашний день не оставил господину капитану связных воспоминаний.
- Понятно, — наконец, говорит он. — Твинки, ты можешь идти, ты ни в чем не виновата. Я знаю, что тебе не управиться с катером.
И эльфийка, облегченно вздохнув, исчезает.
- Значит, я бросил катер напротив лестницы, потому что если бы я поставил его на стоянку, то уже не успел бы. Так было быстрее.
Сейчас он смотрит прямо на меня, его темные глаза словно притягивают — я не могу отвести взгляд.
- А ты бы прыгнул?