Однако после нашего утреннего разговора за завтраком я чувствую некую напряженность, сгущающуюся между нами, но тучи наползают на горизонт медленно, мы мирно грузимся на катер, прихватив с собой собранную для нас заботливой Твинки корзину с водой и припасами. Мы отправляемся на острова, вернее, на один из них, где Северус обещает показать мне пещеру. Честно говоря, возится со мной, как с ребенком… Или нет, просто хочет, чтобы мне было хорошо рядом с ним. А мне ведь действительно хорошо, будь он хоть трижды лорд и пират…
Мы высаживаемся на одном из островов совсем недалеко от Кеса, оставляем катер в нескольких метрах от берега и выбираемся на сушу, неся в поднятых руках одежду — в пещерах, наверняка, прохладно, так что, если с нас будет капать вода, это несколько испортит впечатление. Странно, я уже тогда совершенно не вспоминаю о том, что можно наложить чары и высохнуть за пару секунд — магия словно ушла из моей жизни, будучи начисто забытой. Наверное, я и вправду родился и вырос магглом, и сейчас я часто думаю о том, что мой выход в волшебный мир оказался некой запоминающейся гастролью — краткой и в итоге неудачной…
Когда я был на пиратском острове, мне пару раз удавалось выбраться в пещеры с Драко и Кейт — они походили на подгорные туннели, прорытые в толще скал настойчивыми водами рек, пересекавших остров. Но та пещера, в которую мы отправляемся с Северусом, совершенно на них не похожа — вход в нее находится у подножья известняковых глыб, из которых здесь сложена земная твердь. И совершенно сухо, мелкая каменная крошка шуршит под нашими шагами. А еще довольно светло, потому что свет проникает сюда сквозь множество отверстий в верхней части пещеры.
Я застываю на пороге — после яркого полуденного солнца глаза не сразу привыкают к мягкому полумраку. И такое странное чувство — словно стоишь у входа в логово неведомого опасного зверя. Я почему-то вспоминаю о драконах, спящих на грудах сокровищ, и улыбаюсь.
- Гарри, ты идешь? — пират протягивает мне руку.
Мне кажется, ему тоже как-то неловко после нашего утреннего разговора, потому что в его взгляде мне чудится… как будто тревога. Просто тем утром он на пару минут позволил мне вновь увидеть его не тем непостижимо близким человеком, которым он каким-то образом успел стать для меня всего-то за один день, а господином капитаном, которым я знал его на протяжении всего прошедшего года. И хоть убейте, я до сих пор не понимаю, кем он был на самом деле…
Конечно, я иду. Внутрь пещеры ведет довольно просторный ход, полого спускающийся вниз. Стены, поначалу казавшиеся мне просто продолжением скал, нависающих над морем снаружи, постепенно видоизменяются: словно некогда, в незапамятные времена, здесь текли раскаленные каменные реки, теперь застывшие плавными изгибами и больше напоминающие мягкую текучую глину. Наши шаги гулко раздаются в окружающей пустоте, света, идущего сверху из расщелин в каменном своде, становится явно недостаточно, и тогда Северус зажигает факел. Наши тени, движущиеся в неровном мерцающем свете, кажутся мне гротескными — словно мы древние великаны, разбуженные ото сна криками чаек.
Иногда проход расширяется, и мы оказываемся в небольших залах с колоннами, к которым никогда не прикасалась рука мастера — и все же они почти безупречны в своей стихийной простоте. И человек, идущий сейчас рядом со мной, каким-то непостижимым образом кажется мне частью этого таинственного подземного мира, может быть, оттого, что я еще в детстве привык воспринимать его на фоне каменных сводов подземелий Хогвартса, в которых некогда царил мрачный профессор зелий. А может быть, это просто то необузданное и дикое начало, жившее в нем всегда. Ведь неспроста когда пали оковы ограничивавших его условностей цивилизации и приличий, он, не особо размышляя, стал пиратским капитаном.