- Гарри, не…, — он хочет что-то сказать, но так как я уже далеко, просто машет рукой и объясняет, в каком из ящиков на катере я найду искомое.
Я быстро забираюсь на борт по металлической лесенке, наша корзина должна быть в одном из ящиков на носу катера под охлаждающими чарами, я быстро прохожу вперед и… и тут мой взгляд случайно падает на место Северуса. И там, рядом с панелью управления и рулевым колесом, я вижу его волшебную палочку. Все, наверное, с меня на сегодня действительно достаточно. Он специально, он специально оставил ее здесь — это все, о чем я могу думать. Оставил ее на виду, не взял с собой на берег. Для того чтобы я, оказавшись на борту один, мог взять ее. Я, практически лишенный возможности пользоваться магией по его приказу, отданному почти год назад, когда мы отказались вступить в команду. И вот теперь… давай, возьми. Такая простая слизеринская подстава. Нападешь или нет, Поттер, а? Это же не может быть случайностью, у таких, как он, случайностей не бывает. Давай же, возьми палочку, воспользуйся случаем, ты можешь напасть на него, ты можешь попробовать бежать отсюда… Он не друг тебе… Именно это он сейчас и предлагает проверить. Я уверен, он заранее просчитал последствия.
Я беру плед, корзину, втыкаю эту чертову палочку в ее середину и возвращаюсь на остров, где просто молча сгружаю все на мелкую гальку перед ним. И протягиваю ему палочку.
- Ты забыл это, — говорю я. — Знаешь, Северус, я не нападаю на…, — я обрываю себе прежде, чем успеваю произнести это глупое «на близких людей», но он спокойно договаривает за меня то, что считает правильным сам:
- Не нападаешь на тех, с кем ты спишь…
И я резко разворачиваюсь и ухожу от него. Мне некуда здесь идти, просто как можно дальше, по режущим ступни острым камням, крупной гальке, вновь по камням. Он просто использует меня. И ему ничего не стоит утроить вот такое… Даже не хочу думать, меня грызет такая злость на себя, да, я размяк, как дурак, захваченный его невероятной нежностью. И вот цена всему этому. На него даже глупо обижаться, для него это просто совершенно естественно. Как дышать.
Во мне бьются досада, боль и злость, не находя ни малейшего выхода. Мне оставаться с ним здесь еще эти проклятые десять дней, мне не вырваться, не сбежать, смотреть в его лживые глаза. И, когда я дохожу до большого камня, сплошь покрытого под водой какими-то небольшими коричневыми наростами, столь отчетливо различимыми в прозрачной воде, я, не задумываясь, просто бью по ним ногой, со всей силы, чтобы хоть как-то выместить то, что кипит у меня внутри, чтобы раздавить их, чтобы… Черт, чтобы в очередной раз узнать, какой я идиот, потому что, когда от неожиданной боли, впившейся тысячью жал мне в ступню, я оседаю в воду, я все же замечаю, что каждый их этих наростов сплошь покрыт крупными иголками, которые теперь в изобилии украшают мою ногу мириадами черных точек — они успели уйти глубоко под кожу. Я осторожно дотрагиваюсь пальцами до одного из коричневых шариков на камне, уцелевших после моего нападения — довольно длинные, жесткие иглы… Что мне их теперь, выковыривать по одной? От этой неожиданной боли меня мгновенно охватывает озноб — я сижу на мелководье, уставившись на пораненную ногу, и чуть не плачу, скорее, просто от обиды. Поттер, Вы идиот! Так он говорил мне еще в школе. А Гриффиндор — это диагноз. Впрочем, как и Слизерин… А я просто глупый мальчишка, и сидеть мне тут на мокрой гальке до скончания времен. И что теперь толку думать о том, как он мог? Он мог, он вообще может все, что ему угодно. А мне вот теперь не под силу доковылять до него, да я и не представляю себе, как могу теперь просить его о помощи…
Я вздрагиваю, когда позади меня, всего в нескольких шагах, раздается шорох — это не может быть никто, кроме лорда Довилля. И я вжимаю голову в плечи, потому что вообще не могу представить себе сейчас, как мне с ним разговаривать. Он садится на корточки позади меня.
- Гарри, — говорит он неожиданно, потому что сейчас-то я вовсе и не жду от него такого обращения, — ты что придумал? Ты что, действительно решил, что я специально?