- Может быть, возьмете еще что-нибудь? — предлагает она. — У нас прекрасный свежайший рулет. Или шоколадный торт…Печенье…
- Нет, просто виски. И дайте пепельницу, пожалуйста.
Ей двадцать один год. Ее муж умирает в тюрьме. Она только что от него, поэтому пропустила две утренние лекции в университете. Такие девушки не лакомятся рулетом и печеньем. Господин, сидящий в дальнем углу террасы, недоуменно поднимает взгляд от газеты. Но на нем круглые темные очки, так что выражение его глаз определить невозможно. Удивлен? Негодует? Ах, какое падение нравов! Пошел ты! Она пытается прикурить сигарету, но ее пальцы дрожат, несколько раз безуспешно пытаясь покрутить крохотное колесико маггловской зажигалки. И первый глоток из низкого бокала.
- Разрешите? — в смуглой холеной руке, неожиданно возникающей прямо перед ней, огонек — тоже зажигалка, но совсем другая, дорогая, черная с серебром, с откидывающейся крышечкой.
- Я Вам не помешаю? — незнакомый господин откладывает свою газету на ее столик и, не дожидаясь разрешения, отодвигает кресло, усаживаясь напротив нее.
- Помешаете.
Ей нет до него никакого дела. На нем берет, у него темные волосы, похожие на паклю, будто парик. И за стеклами очков не различить его глаз. Что, будете читать мне мораль о том, что юным леди не стоит пить виски? По крайней мере, не стоит делать этого одним, в такую рань, без сопровождения? Если он только посмеет полезть к ней с нравоучениями, у нее найдется, что сказать ему.
Он улыбается. Красиво изогнутые розовые губы, сладковатый аромат дорогой туалетной воды… Чучело какое-то: парик, очки, берет, темно серый, застегнутый на все пуговицы сюртук, щегольский шейный платок, а в нем, как звездочка, крохотная булавка с драгоценной головкой.
- Мне кажется, еще слишком рано для виски, миссис Уизли, — говорит незнакомец, без спросу делая большой глоток из ее бокала.
Она настолько растеряна, что даже не знает, как реагировать на эту наглость, а он чуть ближе наклоняется к ней, его пальцы касаются дужки очков. И в этот момент она, наконец, видит его глаза — серо-голубые глаза Люциуса Малфоя.
- Вы?
Он отодвигается от нее, довольный произведенным впечатлением. Человек, находящийся в розыске, вот так запросто сидит рядом с ней чуть ли не в самом центре магического Лондона, пьет виски из ее бокала, улыбается, любуясь ее смятением. Я вижу, как движется его кадык, когда он сглатывает обжигающий напиток.
- На Вашем месте, миссис Уизли, я все же остановил бы свой выбор на рулете. Он тут и вправду божественен, уж поверьте. Но, полагаю, если Вы согласитесь отправиться со мной, нам предложат и кое-что получше.
- Прекратите пить мой виски, мистер…
Он делает ей знак замолчать, и она почему-то повинуется его властному жесту.
- Если Вы так настаиваете, миссис Уизли, виски там тоже подают. И он не в пример лучше, чем здесь.
Она пока явно не понимает, куда он клонит, но капитан Малфой не привык отступаться от своего. А то, что он тут только ради нее, не вызывает ни малейшего сомнения.
- Вам нужна помощь, миссис Уизли, и Вы ее получите, — он говорит очень тихо, но она все же может разобрать ее слова. — Вы сейчас расплатитесь, — он незаметно протягивает ей деньги, правильно, ведь это он выпил ее виски, — встанете и пойдете вглубь по переулку к магазину, торгующему магическими артефактами. Остановитесь под аркой, зайдете в нее. Я Вас догоню. Впрочем, если Вас все устраивает, можете оставаться здесь. Закажете себе кофе и рулет, и будете по прежнему бегать в Азкабан, пока Вам в один прекрасный день не выдадут тело Вашего благоверного для похорон. Вы меня поняли?
Она кивает.
Я украдкой бросаю взгляд на Герми, что сейчас крепко удерживает меня за руку, водя по своим воспоминаниям. Но ее лицо столь же непроницаемо, как и лицо той девушки, что неспешно поднимается из-за стола, спускается по ступеням кафе и выходит на улицу, чтобы в точности исполнить инструкции капитана Малфоя, ни о чем не спрашивая. И он нагоняет ее в арке, как и было условлено, галантно подает ей руку и активирует портключ.
Теперь мы стоим на усыпанной мелким гравием дорожке, обрамленной кустарниками, которым умелыми руками садовника приданы формы пирамид и шаров — сад в классическом стиле. Мы оставляем позади себя ажурную решетку ворот и следуем вслед за Малфоем и той, вчерашней Гермионой, к большому дому, нет, скорее уж, дворцу на невысоком холме. Капитан, нет, сейчас он не в образе капитана, нет, лорд Малфой отбрасывает ставший теперь уже излишним маскарад, избавляясь от нелепого парика и очков. И обворожительно улыбается, глядя на притихшую и слегка напуганную Гермиону. А она, да, теперь она в своей студенческой мантии, непричесанная растерявшаяся девчонка, кажется чуть ли не побирушкой у дверей богатого особняка. Мерлин, как и мы когда-то с Роном, почему-то думаю я в этот момент, как и мы, когда нас привели на допрос в господский дом на пиратском острове — глупые, потерянные мальчишки, удостоенные чести лицезреть чужое величие…Но она быстро берет себя в руки, не отводит взгляд. Какая же она молодец, думаю я, только что безоглядно согласилась последовать за беглым преступником, за самим Малфоем в тартарары, а теперь вот готова идти и дальше… Ради Рона и, конечно, ради меня тоже… А мы так легко поверили в ее предательство.