Но, я надеюсь, лорд Довилль избавит меня сегодня от мук непростого выбора — прощать, не прощать… Он не станет извиняться. Да, он делал это на Кесе, но там это было нечто столь личное, интимное… Мне кажется, тогда это вообще был не он. Не он, не я…
Давай рассуждать проще. Он забрал меня на Кес. Он заставил меня привязаться к себе, а потом предал. Он сделал так, как ему было удобно. Это вполне укладывалось в его планы. Малфой и он вынудили Гермиону предать мужа, чтобы совершенно бездушно использовать и ее. Так что брось, Гарри, тут не о чем говорить. Ты будешь вежлив и не более. Это просто вызов в Министерство. Мне надо просто пойти и вернуться — не нагрубить, не сорваться на крик и упреки… и не сдаться. Вполне посильная задача.
- Тебе сахар положить? Гарри, я в третий раз спрашиваю — сахар будешь?
Я смотрю на нее и не сразу понимаю, чего она от меня хочет. А потом отрицательно мотаю головой. И замечаю, что у нее темные круги под глазами. И слишком много движений — она постоянно что-то перекладывает на столе: то ложку, но нож, то крышку от сахарницы. Тоже не спала? Нервничает? Ах да, Поттер, ты же у нас пуп земли! А то, что твоя подруга сейчас впервые отправляется на работу в Министерство, где сейчас полным-полно тех, кого она всю свою сознательную жизнь считала своими врагами? Тех, кто не называл таких, как она, иначе как грязнокровки? Тех, кто охотился за ними, как за зверьем, в наш так и не состоявшийся седьмой год в Хогвартсе? Представь себе, ей тоже не по себе! И пока совершенно неясно, где Рон, вернется ли он, а если да, то захочет ли выслушать ее. Но нет, Поттер, ты будешь сидеть здесь и пускать слезу по своей несостоявшейся любви!
- Герми, все будет нормально, вот увидишь! — говорю я, словно извиняясь.
- Значит, мантию не наденешь? — она делает вид, что не слышала то, что я ей только что сказал. — Как ребенок, честное слово! Ты же взрослый маг, Гарри!
Я не собираюсь с ней спорить, только отрицательно качаю головой. И под ее неодобрительным взглядом натягиваю толстовку и джинсы Рона, и ту самую черную куртку, которая мне всегда нравилась. Герми направляет на меня палочку, укорачивая вещи мне по росту, но они все равно сидят несколько мешковато — Рон все же гораздо крупнее меня. Ну что ж, с чужого плеча… мне не привыкать.
Перед выходом я все же бросаю взгляд в зеркало, так, скорее, по привычке, нежели ожидая увидеть там что-то новое или же выглядеть достойно в глазах заместителя министра по внешним связям. И то, что я вижу, меня… не, не ошеломляет, конечно, но… Я вижу себя практически таким же, каким был еще в школе — с растрепанными волосами, чуть съехавшими на бок очками. Как будто только стал чуть старше. А так такой же мальчишка, как и когда, да, когда Довилль стал засматриваться на меня на моем шестом курсе. Что, хочешь его растрогать? И я немедленно поворачиваюсь к Герми, почти сердито бросая ей:
- Ну что, идем мы или нет?
Министерство встречает нас непривычной пустотой — нет обычного потока посетителей, раздающихся приветствий, шарканья множества ног. И практически абсолютная тишина — пара голосов в дальнем конце Атриума возле лифтов кажутся возмутительно громкими, неуместными. На стойке охраны нас останавливают — Грегори Гойл регистрирует палочку Гермионы, меня тоже удостаивает взглядом, я бы даже не сказал, что неприязненным:
- А, это ты, Поттер. Проходите. Тебе на третий этаж.
- Я знаю, Грегори.
Гермионе со мной по пути — большая часть министерских кабинетов расположена именно на третьем этаже. Лоуди квартирует всего в паре шагов от лорда Довилля, так что Герми провожает меня почти до самых дверей.
- Удачи! — шепчет она мне.
- И тебе тоже.
Она подмигивает мне, стараясь казаться веселой. И мы договариваемся, что бы там ни было, но сегодня вечером мы вновь встретимся у нее дома. Наверное, это обещание дает нам обоим некую опору. А я решительно открываю дверь и делаю шаг вперед, хотя на какую-то секунду у меня мелькает безумная надежда — вдруг дверь не откроется, и мне можно будет просто развернуться и уйти, просто сбежать?