- Конечно, будут еще какое-то время бояться, что ж тут неожиданного? Наверняка сейчас припоминают нам, чье место было поближе к Темному Лорду, а чье подальше…
- А Ваше?
- Мое? Мое поближе, — он смеется. В его присутствии мне позволено многое.
- Вы думаете, все так быстро забудется?
И когда я задаю ему этот вопрос, я вдруг вспоминаю о разговорах, случайно подслушанных нами с Герми, пока мы сидели с ней на крыше и любовались на диковинный Корабль. Разве хоть один человек вспомнил о Волдеморте? Так ли это важно, как до сих пор кажется мне?
- Гарри, — говорит он немного грустно, даже, кажется, качает головой, умиляясь моей наивности, — это ты воевал против нас. Ты да еще, пожалуй, несколько человек. А мы были вашими врагами. И все мы об этом помним… А те, кого сегодня утром заставили открыть лавочки на Косой Аллее… у них был один вопрос: не будут ли грабить? Они не герои, Гарри. Если та жизнь, которую мы сможем предложить им, будет их устраивать — а я надеюсь, она таковой и окажется — не пройдет и пары месяцев, как они уже и не вспомнят, кто из нас служил под знаменами Темного Лорда, а кто вошел в правительство с другой, «мирной» стороны. И нам бы хотелось, чтобы это произошло как можно быстрее. Мы пришли не убивать, не мстить и не грабить. Просто жить, да, рядом и вместе с теми, кто когда-то, уже при Фадже, называл нас исчадиями ада и слугами тьмы.
Я не знаю, почему, когда я слушаю сэра Энтони, мне хочется с ним соглашаться. Мне кажется, он говорит какие-то очень правильные вещи. А может быть, все дело в том, как он их говорит.
- То есть никаких преследований магглорожденных, убийств тех, кто не согласен с вами, конфискации имущества у тех, кого вы сами считаете грабителями?
- Я бы поспорил насчет последнего пункта, — сэр Энтони хитро прищуривается. — Одно хорошо — в этом направлении мы немало потрудились еще в те времена, когда были пиратами. Пиратам ведь можно грабить?
Сэр Энтони опять улыбается. Он рад меня видеть, рад, что для них все так хорошо закончилось. И дальнейший путь представляется ему тоже, похоже, весьма безоблачным. Впрочем, думаю, если кто-то в Магической Британии станет уж очень рьяно протестовать против новых порядков (да и будут ли они такими уж новыми?), сэру Энтони найдется, что ответить.
- Сэр Энтони, хорошо, допустим, я могу представить Малфоя, Довилля, Вас, да и чего греха таить — всех, кто сейчас вошел в правительство, во вполне цивилизованном обличье…
Нотт просто усмехается в подстриженные ершиком усы и никак это не комментирует. А я продолжаю:
- Но есть среди Ваших и такие…
- Какие?
- Руквуд, например. Если честно, как был головорезом, так и остался. Я плохо себе представляю, как его можно выпускать на люди.
Нотт задумчиво ерошит густые седые волосы и вновь тянется за сигаретами:
- Августус тяжело ранен, Гарри. Мы собирались приставить его как раз к вопросам возвращения имущества изгнанных семей. Не одного, конечно. Но пока ему совершенно не до этого. Возможно, это и к лучшему.
- А потерь у вас много?
Странно, но этот вопрос как-то не приходил мне в голову. Как не интересовало и то, сколько раненых и погибших со стороны Министерства. Когда я потом, уже пару месяцев спустя, подумал об этом, я даже изумился своей недогадливости — разве когда-нибудь раньше мне было все равно? Да я не мог дышать, если слышал о невинно убиенных, о погибших в неравных битвах, убитых аврорах, спавших на посту… А теперь вот это безразличие… Странно… Ни свои, ни чужие… Никто, нигде…Просто я еще не понимал тогда, что вот так, незаметно пробивались из земли маленькие ручейки, незаметно набирая силу, чтобы в один прекрасный день превратиться в один мощный поток, подхвативший меня и унесший прочь из того небольшого мирка волшебного сообщества, которое я все же до определенного момента продолжал считать своим. Но в тот день, когда я сидел с сэром Энтони в Аврорате, я еще не задумывался об этом, хотя, кто знает… А зачем тогда я задавал гоблину в банке те странные вопросы? Но нет, если Юэн Эванс и собирался явить себя миру, то делал это до поры до времени незаметно.
- Знаешь, как ни странно, потерь практически и нет. Есть несколько очень тяжело раненых, есть убитые среди тех, кто присоединился к нам уже здесь, в Англии — они были не очень хорошо подготовлены. Довилль вот тоже отличился… Ты же был у него?
Этот вопрос застает меня настолько врасплох, что я даже вынужден напомнить себе, что, если я не хочу давать сэру Энтони отчет о том, что же на самом деле произошло между мной и капитаном Довиллем, мне стоит все же продолжать дышать и говорить.