- Я здесь живу недалеко. Сейчас позвоню отцу, он меня встретит. Езжай домой.
Я понимаю, это выглядит глупо, неправдоподобно, но… а что мне делать? Например, не слушаться Рона. Подумать и не лезть в клуб знакомиться с маггловскими девицами. Не усаживать их в такси и не мчаться к ним домой в ожидании продолжения романтического вечера. Вообще, если ты любишь кого-то, какого черта ты понесся искать себе приключений на одну ночь? Это не лечит душевные раны, зато ты становишься себе неизбывно мерзок и отвратителен. Я возвращаюсь на Гриммо пешком уже под утро и, кажется, до утра вожусь в душе: намыливаюсь и смываю пену, а потом опять и опять. И смотрю, как льется вода. И опять обнаруживаю, что у меня полна пригоршня геля. Чужая фруктово-конфетная сладость, кажется, въелась мне в поры.
А за завтраком я вижу, как Рон и Герми прячут от меня газету. Их нелепая возня не ускользает от меня, я протягиваю руку, требуя утренней прессы на правах хозяина дома.
- Ну, что там еще?
- Гарри, — начинает Гермиона. — Гарри, ты не обращай внимания. Ну, помнишь, они же всегда писали про тебя всякую ерунду…
- Дай сюда газету, Гермиона!
И ей приходится отдать мне уже изрядно измятый утренний номер Пророка, продолжая уговаривать меня не брать в голову, плюнуть на эту дуру Скитер…
- Ты же уже должен был привыкнуть, — говорит Рон уже вдогонку, видя, как я пробегаю глазами первые строчки небольшой статьи, сопровождающей мою колдографию. — Ты же в школе не реагировал! Пусть себе пишут!
Но я уже практически не слышу его, поглощенный изучением занимательного опуса под названием «Нечем заняться?». Собственно говоря, это даже глупо пересказывать и комментировать. Я не знаю, каким образом вчера вечером один из корреспондентов Пророка подловил меня именно в момент выхода из клуба с той самой девицей и запечатлел эту примечательную картину на радость всей магической общественности. На колдографии прекрасно видно, что я слегка нетрезв, рука моя весьма фривольно обнимает мою вчерашнюю спутницу чуть пониже спины. И текст… что, в то время как жители Магической Британии строят очередную мирную жизнь (нет, там, конечно, не так было написано, но по сути то же самое), мистер Поттер не желает найти свое место в этом новом, свободном от коррупции мире. Не работает и не собирается, не помышляет об учебе или спорте — просто прожигает жизнь и транжирит деньги, доставшиеся ему от родителей, позоря имя волшебника…
- Какое их собачье дело, как я трачу свою жизнь и свои деньги? — ору я на притихших Рона и Герми, но тут же спохватываюсь и извиняюсь.
- Гарри, только успокойся, — Герми пытается увещевать меня, но у нее на этот раз ничего не выйдет.
- Послушай, Герми, — мне кажется, что вот-вот, и я вспомню, что когда-то умел говорить на парселтанге, — когда я был Золотым мальчиком, будущим героем, это еще можно было понять. Но сейчас я никто! Почему им все еще интересно?
- Для них ты никогда не будешь никем, Гарри, — она вынуждена констатировать вполне очевидную вещь.
- Гарри, ты же не думаешь, что это я? — испуганно спрашивает Рон.
Действительно, если бы я не знал Рона всю свою сознательную жизнь, я бы мог что-то заподозрить — ведь он был единственным, кто знал, куда я отправился вчера вечером. Но, скорее всего, это просто случайность? Или все-таки нет? Позавчера я был там с Драко Малфоем… Они могли просто охотится за сыном Министра Магии и его невестой. Насколько я понял, это единственное место в маггловском Лондоне, знакомое Драко.
Как только рыжий убеждается, что я и не собираюсь подозревать его, он тут же успокаивается и немедленно начинает убеждать и меня в том, что все просто прекрасно. Так, что лучше и желать нельзя.
- Да ладно, что ты так злишься? Наоборот хорошо! — Рон, похоже, имеет в виду тему нашего с ним вчерашнего разговора. — Что тут такого: симпатичный парень идет в клуб развлечься и знакомится там с хорошенькой девчонкой! Пусть себе болтают!
Я смотрю на него и понимаю, что он действительно не видит в этом ничего такого. Для него этот крохотный скандал гораздо лучше того малоутешительного факта, что на моей шее болтается жемчужина, подаренная мне на прощание капитаном Довиллем. С его точки зрения, позор — именно она, а не то, что я глупо попался и позволил сфотографировать себя с какой-то девицей. А у меня все внутри сжимается при одной мысли о том, что господин министр по внешним связям, возможно, брезгливо отложит эту газетенку, бегло просмотрев ее за утренним кофе. Глупо, как будто я хотел отомстить ему, как будто пытался заставить его ревновать. Ты смешон, Поттер! Хотя ему-то какое теперь дело? Вероятно, его вообще сейчас нет в Англии.