- А во сколько Вам будет удобно? — если уж сражать тетку своей вежливостью, то наповал.
- Приезжай часа в три, как раз и поезд есть в это время… Или ты не на поезде? — тетка испуганно осекается. Что, предложите открыть для меня камин?
- На поезде, тетя.
- Тогда ждем тебя! Будем очень рады! До встречи!
И я тоже произношу самое сладкое «до встречи», на какое только способен. У меня стойкое чувство, что я выиграл, взял крупный приз в лотерею, и теперь мне стоит сесть и хорошенько подумать, как им распорядиться. О том периоде в своей жизни — с января по май 2003 года — я мог бы написать книгу. Ну, знаете, бывают такие: «Как быть милым и располагать к себе людей?» или «Как всего добиваться и не совершать ошибок?» Единственное, что все эти безошибочные дороги, которые вы проходите с блеском, минуя все углы и неровности, тоже имеют свойство заводить в тупики. Только если вы постоянно задаетесь подобными вопросами, то не сделаете ни шагу. Поэтому я просто исключил нежелательные последствия из своих блистательных планов.
В тот день, я очень хорошо помню, это был вторник, я решил, что после бессонной ночи самым разумным будет отправиться домой и хорошенько выспаться, чтобы действовать дальше с холодной, хорошо соображающей головой. А вот сердцу я посоветовал просто заткнуться, так как его горячие советы явно не доводили меня до добра. И я был столь убедителен, что даже мои демоны — любители табака с ноткой вишни и миндаля — впали в анабиоз. И, когда я проснулся уже под вечер и спустился вниз, они все еще крепко спали.
А прямо на следующее утро, предварительно расспросив Гермиону, куда в Лондоне лучше всего отправиться за пристойной мужской одеждой, я еду прямо туда — да-да, на метро. И в дальнейшем, если только в этом нет крайней необходимости, я стараюсь не вспоминать о том, что магам свойственно аппарировать.
Как получилось так, что, прочитав ту самую статью в Пророке, я смог практически мгновенно принять решение об уходе из магического мира? Сейчас трудно сказать. Наверное, оно уже давно как-то исподволь зрело во мне, хотя я довольно долго не мог осознать, чего же мне хочется на самом деле. И когда я думал, что не вижу для себя ни места, ни дел в магическом мире, когда осознавал, что кажусь себе пустым и выброшенным за ненадобностью — я не знал, чего я хочу. Когда тебе двадцать два, а ты не ощущаешь ничего, кроме бесконечной усталости, когда нет ни планов, ни желаний… Когда видишь, как безразлично эта чертова Магическая Англия приняла власть пиратского правительства, когда понимаешь, что всем все равно… Расстаешься с иллюзиями? А кто мешал сделать это еще в Азкабане? Не знаю, даже в Азкабане я продолжал ощущать себя частью магического мира — безвинно осужденным, оклеветанным, преданным, но… А если бы я не попал на пиратский остров? Если бы нас с рыжим вдруг взяли и помиловали через пару месяцев? Захотел бы уйти? Вряд ли. Уехал бы из Англии, поступил бы в какой-нибудь магический университет. Тогда во мне не было этой обреченной усталости, я был готов падать и подниматься вновь. А сейчас вот нет.
Я спускаюсь в подземку, стою на станции и смотрю на пассажиров. Вот две худенькие девчонки — одна в розовых, другая в ярко оранжевых кедах, обе в обтягивающих джинсах, худенькие, узкие, как школьные линейки. Парень с плеером, весь в черном, только наушники и провод от них ядовито-зеленые. Мне почему-то кажется, что это красиво. Мальчик с большой спортивной сумкой, заглядывающий через плечо парнишке постарше, сидящему рядом — у того какая-то игра на небольшом экранчике с кнопками, который он держит в руках. Двое с гитарами в чехлах за спиной — парень и девушка. Она в длинной юбке, очки, волосы подобраны лентой, чтобы не падали на лоб… Пестрая, многообразная, простая и понятная жизнь, в которой хватает места всем. Должно быть, хватит и мне. Мир, который я начинаю вновь открывать для себя в тот день, представляется мне бесконечным. Да, я понимаю, у меня слишком много иллюзий — здесь тоже есть свои уродства, так же регулярно выходят утренние и вечерние газеты, но… я никогда не прочту там ничего о себе. Это большой мир, в котором я смогу раствориться, он примет меня, как принимает их всех — и девчонок в ярких кедах, и парня с наушниками… И я — просто один из них. На тот момент одно это представляется мне счастьем. Забвение, неизвестность, прекрасное и безграничное НИКУДА.
Добравшись до отдела мужской одежды в универмаге, куда отправила меня Гермиона, я сразу же подхожу к продавщице, улыбаюсь (да, у меня откуда-то появляется такая обезоруживающая открытая улыбка, будто я с отличием закончил курс «Как производить благоприятное впечатление»).