- Сидели мы там безвылазно, отцу пришлось нанять управляющего на свою фирму, так как, понятное дело, на работу он ходить не мог. Насилу уговорили, чтоб ваши привезли нам компьютер и разрешили провести Интернет — чтобы отец мог работать. Ну и я… я от нечего делать тогда заинтересовался, как все это работает, книжек мне попросил купить. Теперь вот, сам слышал, этим и занимаюсь.
- Смешно, — говорю я, — а я даже не знал до недавнего времени, как эта штука называется. Думаю, даже включить не смогу.
- Это дело нехитрое, — весело заверяет меня Дадли, продолжая вести бой с пиццей, ход которого не оставляет ни малейших сомнений в том, на чьей стороне будет победа.
- То есть вас просто держали в глуши почти год?
- Ну да. А потом в мае сказали, что все закончилось. И мы вернулись домой. Даже справки мне для школы какие-то сделали, что я весь год болел, так что потом я чувствовал себя второгодником
- Я тоже в тот год в школу не попал, — улыбаюсь я.
Мне кажется, с тех пор минуло несколько столетий, но мне приходится частично воскресить мои воспоминания о падении Волдеморта, так как Дадли все же интересно, каков был финал той истории. И я ухитряюсь кратко рассказать ее минут за пять, что не мешает Большому Дэ восхищенно заключить по ее окончании:
- Да ты же настоящий герой!
- Да, герой, — грустно соглашаюсь я, и вскоре понимаю, что пива в моей кружке стало значительно меньше, так что стоит заказать еще.
- Слушай, — он смотрит на меня несколько озадаченно, — так зачем тебе понадобилось возвращаться… ну, в наш мир, если там… да они все молиться на тебя должны! А здесь… ведь ты просто никто, надо начинать сначала? Зачем?
- Чтобы не читать о себе в газетах, Дадли, — устало говоря я, вновь закуривая. — Чтобы просто вставать утром, варить себе кофе, идти или ехать на работу. Чтобы жить, как все.
Не знаю, стоило ли мне говорить ему об этом, но это правда, а иной у меня нет. Я понимаю, ему кажется, что он сам отдал бы все на свете, чтобы читать в газетах о том, что он, Дадли Дурсль, прославленный герой. Возможно, ему понравились бы даже собственные фотографии, на которых он был бы изображен, выходящим пьяным из клуба под руку с девицей. Это абсурд, но, что греха таить, об этом мечтают многие… Не понимая, что в какой-то момент тебя это радует, потом огорчает, потом становится больно, а в один прекрасный момент ты начинаешь бояться взять со столика утреннюю газету. Дадли не имеет понятия о том, как жить в мире, где ты сначала ходячий памятник, затем ходячий позор, а в итоге ходячее ничто. Но о тебе все равно никогда не прекращают писать…
- Так ты хочешь совсем, ну, уйти от них? — он все еще смотрит на меня, не веря, что я говорю серьезно.
- Я даже хочу уехать, — признаюсь я, потому что не вижу ни малейшего смысла скрывать от него эту часть своих планов. — Поэтому, если бы Полкисс мог бы помочь с документами, это было бы здорово.
- Ты же наверняка можешь…, — он не решается сказать «наколдовать себе документы», но я понимаю, что он имеет в виду.
- Могу, но не хочу. Понимаешь, я хочу покинуть наш мир насовсем. А любое…, — вот, теперь и я, словно заразившись от него, опасаюсь произнести слово «колдовство», — оно при желании отслеживается. Так что с волшебными бумажками я буду колесить по миру, словно наклеив себе на лоб ярлык — «я Поттер». Да и потом, мне бы хотелось, чтобы у меня все было настоящее… для настоящей жизни.
В светло голубых глазах Дадли на миг мелькает хитрая искорка, но для меня он слишком простодушен. Да, я понял, Дадлик, возможно, ты хочешь сделать на мне небольшой бизнес, упаси Боже, не один, для этого ты слишком прост, а вместе со своим старым приятелем. Что ж, не буду вам мешать — вы помогаете мне, я вам. Все честно. Как это ни прискорбно, но когда ты расстаешься с наивной верой в добро, на смену ей обычно приходит цинизм, и я только подтверждаю это правило. А то чуть было не пустил слезу, наблюдая, как толстяк Дадли уплетает пиццу. Брат, которого не было… В нашем возрасте уже поздновато обретать братьев, тебе не кажется?
- То есть ты не хочешь быть Поттером? — уточняет он.
- Я бы взял фамилию матери, да и имя бы сменил. Тошнит уже — и от Гарри, и от Поттера.
Дадли набирает в грудь побольше воздуха и:
- Ты же понимаешь, это будет стоить денег. Это же не совсем…
- Законно? Разумеется, понимаю. Хотя, учитывая весь мой предыдущий жизненный путь, я бы выдал мне документы на любое имя — и не заморачивался. Меня все равно нет в вашем мире. Так что, какая разница, в каком качестве я там возникну? Главное, что исчезну в своем. Ты же видишь, проблем с деньгами я не испытываю.