- Простите.
- Что, Вы и палочку с собой не носите?
- У меня ее нет.
- Так, еще интереснее, — заключает старик и приглашает меня пройти в комнаты.
Вот что бы мне взять и сейчас не уйти, пока не начались расспросы, как да что? Но вместо этого я делаю несколько шагов вперед, разглядываю стены, обитые темно-коричневыми деревянными панелями, непонятные гравюры в простых рамах: на них вписанные одна в другую геометрические фигуры — круги, квадраты, пирамиды. Вот лев, пожирающий солнце, а вот еще странная фигура — наполовину мужчина, наполовину женщина, а чуть дальше — дракон, кусающий себя за хвост. Мне хочется спросить о том, что все это значит, но я не решаюсь: насколько я знаю, алхимики — весьма закрытое сообщество, не делящееся с посторонними своими знаниями. Да к тому же я такой профан, что любой заданный мною вопрос здесь кроме смеха ничего не вызовет.
А на длинном столе в гостиной тем временем появляется чайный сервиз, вазочки с угощением и даже большой торт, украшенный орехами и фруктами. Зачем им так стараться для совершенно постороннего парня, просто зашедшего к ним с улицы? Я стою перед небольшой гравюрой, изображающей птицу, клюющую себя в грудь, и не замечаю, как позади меня оказывается Эйлин.
- Это пеликан, Юэн, — говорит она, и в ее голосе нет ни превосходства, ни осуждения. — Если Вам интересно, я Вам расскажу.
Мне интересно.
- Пеликан в алхимии — символ философского камня, распадающегося в свинце, чтобы превратить его в золото. Если хотите, символ бескорыстного стремления к облагораживанию. Символ жертвы. Магглы говорят, пеликан — символ Христа.
- Никогда об этом не слышал.
Она улыбается, но глаза у нее остаются грустными.
- Давайте пить чай. Вряд ли Вам захочется прослушать краткий курс алхимии, когда Вы только что вошли с холода.
- Думаю, Эйлин, ему вообще не захочется, — громко объявляет сэр Арчибальд за моей спиной. — У него даже палочки нет. И об алхимии он не имеет ни малейшего представления. И вообще полчаса назад рассказывал мне, что его родители — маггловские дипломаты.
Я резко оборачиваюсь. Непонятно, как я бы собирался защищаться, если бы в намерения сэра Арчибальда входило нанести мне хоть малейший вред, но он примирительно выставляет перед собой обе ладони.
- Спокойно, молодой человек! Если Вы сбежали из Англии, Вам здесь ничто не угрожает. Потому что мы с дочерью тоже в свое время предпочли убраться оттуда. Я так вообще лет… да я даже и не скажу, сколько лет назад это было. И с тех пор об этом не жалеем. Правда, Эйлин?
Она кивает.
- Садитесь, Юэн, — приглашает она меня. — Мало ли отчего люди оказываются на чужбине? Мы не поддерживаем связи ни с кем в Магической Англии. Квартал алхимиков — вовсе не то место, где Вам стоит кого-то опасаться.
И я отчего-то решаюсь им поверить. Может быть, мне нравится разглядывать огромный темный глобус, стоящий в углу гостиной, свечи и старинные свитки, лежащие на конторке у окна? Или я просто соскучился по чуду, которое, как мне кажется, буквально сконцентрировано в этом доме? И что-то еще есть в этих людях, странное, притягательное, я как будто пытаюсь вспомнить что-то, только вот что? Нет, оно ускользает от меня, какое-то неуловимое сходство… Алхимики… Я догадаюсь, но уже позже, только когда вернусь в тот день домой, уже ближе к вечеру. Принсы, старинный род алхимиков… Мать лорда Довилля звали Эйлин. Они отказались от него, когда ему было шестнадцать. Его мать и дед. Интересно, знал ли он, что с ними сталось? Знали ли они о нем? Хотели ли знать?
________________________________________________________________________________________
Забытые корни: http://imageshack.us/photo/my-images/837/606l.jpg/
________________________________________________________________________________________
Но в тот момент, сидя за столом в их гостиной, я, словно ребенок, впервые попавший в дом магов, заворожено наблюдаю, как сам по себе склоняется к моей чашке маленький заварочный чайник, как Эйлин разрезает торт, и рядом со мной опускается, повинуясь мановению ее руки, тарелка с золотым ободком. А голос сэра Арчибальда сливается с потрескиванием горящих поленьев в камине — он рассказывает мне о городе магов, возникшем внутри маггловского Загреба, о том, как маги и ведьмы издавна селились здесь, в Доньи Граде, подальше от епископского дворца, среди людей попроще. О том, как алхимики, которых порой, как зверье, держали в своих владениях местные князья, надеясь получить от них вожделенное золото, находили здесь убежище, как их община разрасталась, становясь закрытой и недоступной и для большинства обычных магов. То, что он рассказывает мне, похоже на сказку, и я все слушаю-слушаю. Моих собеседников словно окутывает древняя, непонятная мне сила, могущество, которое они не променяли, зажив почти обычной жизнью, той, которую выбрали для себя английские маги, учредив министерства и светские рауты. В сэре Арчибальде и Эйлин я ощущаю что-то таинственное и запретное, ту магию, о которой мне еще в Азкабане рассказывал сэр Энтони. То, ради чего, пожалуй, и стоило становиться магом.