Интересно ли им знать о том, что происходит в Магической Англии? И да, и нет. Я говорю немного, да, конечно, они иногда покупают газеты, но то, о чем они там читают, тоже кажется им слишком мирским, неинтересным, поверхностным. То, о чем там пишут, достойно только сплетен, не более. Думаю, они тоже считают, что для того, чтобы вести такую жизнь, какую ведет большинство магических семей на нашей родине, вовсе и не стоит отгораживаться от мира магглов. Я не могу понять, чем их так заинтересовал я? Просто случайность? Может быть, им приятно видеть в своем доме человека, который так же, как и они, решился покинуть родину, выбрав для себя иную жизнь? Нравится, что за их столом сидит кто-то, говорящий на их родном языке? И это вполне вероятно, я так никогда и не узнал причин моей странной избранности. При этом многое во мне их, безусловно, раздражало, потому что иначе и быть не могло: я был для них совершенно непонятным человеком, сознательно отказывающимся от того, чем меня наделила природа. Выбравшего жизнь, которая и у них вызывала презрение. В тот день сэр Арчибальд только скривился, увидев у меня в руках мобильный, буквально разрывавшийся от звонка Драгана:
- Юэн, ты что, с ума сошел? Тебя второй день подряд нет в универе! И ни гу-гу! Где тебя носит?
Я слышу голос Драгана, сидя в темной гостиной, освещенной пламенем камина и огоньками свечей, разглядывая череп, украшающий полку напротив, ощущая магию, питающую собой даже темное дерево стен. Фантасмагория! Как, впрочем, и вся моя жизнь.
- Я завтра приду, честное слово. Просто были дела, — говорю я ему. — Извини, я не дома. Сейчас не могу говорить. Я позже перезвоню.
- Маггловские игрушки? — старый алхимик смотрит на меня с неодобрением.
- Я живу в мире магглов, сэр Арчибальд.
- Зачем?
- Так уж получилось.
И я рад, что он больше не расспрашивает меня об этом. Но меня несколько удивляет, что в тот день я получаю приглашение приходить еще. Когда я свободен? По воскресеньям точно, иногда в субботу во второй половине дня. Нет, они не навязывают мне свое общество, я же молод, они все понимают, зачем посиделки за чаем с двумя, в общем-то, пожилыми людьми? Я бы не смог сразу определить возраст Эйлин, только дома, наконец, догадавшись, кто она, понимаю, что и ей, должно быть, за шестьдесят.
Так и получается, что та зима запоминается мне моими краткими визитами в этот край вечного Рождества, царящего на улице, и немного мрачного чуда. Нет, я не надоедаю им своим присутствием каждый выходной, но прихожу к ним достаточно часто. Покупаю волшебные сладости в кондитерской неподалеку от входа в магический квартал — Эйлин нравится все, в чем есть орехи. Крохотные пирожные, печенья, даже большие многоярусные торты… Много-много орехов… А вот сэр Арчибальд предпочитает шоколад, не брезгует даже маггловским.
Как-то он говорит мне:
- Юэн, но Вам же нравится приходить к нам?
Я не отрицаю, вдыхая аромат мяты, поднимающийся от моей чашки.
- Почему же Вы не хотите оставаться магом?
- Разве я им не остаюсь?
- Милый мой, — мягко произносит Эйлин, — но ведь Вы отказываетесь от магии, от всего, что с ней связано. Вы изучаете маггловскую науку в маггловском университете, Вы одеваетесь, как маггл, живете, как они. Ваши планы на будущее, Юэн, тоже, насколько я могла понять, не связаны с магией.
Что ж, это я могу только подтвердить. Надо отдать должное Эйлин и ее отцу — они никогда не стремились выпытать у меня, кто же я такой на самом деле, и что же вынудило меня покинуть Англию. Просто принимали меня таким, каким я был.
- Юэн, — сэр Арчибальд смотрит на меня почти грозно, — Вы не боитесь, что в один прекрасный день Ваша магия просто покинет Вас? Она уже и сейчас нестабильна. Вы не чувствуете?
Я пожимаю плечами. В тот момент мне действительно кажется, что это уже не имеет для меня ни малейшего значения — я только что сдал свою первую сессию в университете, причем весьма успешно, моя голова потихоньку полнится расчетами прибыльности и бизнес-планами, так что магический мир все больше кажется мне просто красивой картинкой, детской книжкой, которую уже пора бы и закрыть и отложить на полку подальше. Потому что вместе с этим миром я смогу забыть и свой морок, все никак не отпускающий меня. Пусть все, что было со мной, уйдет вместе с моими волшебными воспоминаниями. Только вот последняя ниточка, так негаданно протянувшаяся между нами — его мать и дед. И мне как-то не хочется рвать еще и ее.