- Если честно, — признаюсь я, — я уже давно не вижу себе ни малейшего места в волшебном мире. Я уехал из Англии, чтобы жить, как маггл. Это мое право.
- Вы ничего не знаете о магии, молодой человек! — Сэр Арчибальд чуть ли не гневно сверкает на меня глазами. — То, что Вам преподавали в школе — жалкая пародия на магию! То, в чем погрязли английские маги — а это все, что Вы видели в жизни — по сути, маггловская жизнь, сдобренная магическими побрякушками.
- Но Вы же сами видите, я бы не смог стать алхимиком…
- Нет, Юэн, — Эйлин чуть поднимает ладонь, пытаясь урезонить разошедшегося отца. — Вы точно не алхимик. Вы слишком живой, непоседливый, порывистый. Это не для Вас. Но есть же масса иных областей. Вам просто никто не дал о них ни малейшего представления.
- Некромантия, например? — я произношу это почти зло. — Ментальная магия? Что еще?
- Разумеется, маггловская экономика! — восклицает сэр Арчибальд, скрещивая руки на груди.
- Если бы не маггловская экономика, сэр, — возражаю я, не давая запугать себя такими знакомыми жестами, — маги бы давно вымерли от голода, потому что, насколько я знаю, они не утруждают себя ни земледелием, ни скотоводством, ни ткачеством — ничем, что потребно для жизни. Они предпочитают брать все это у магглов, а потом использовать для своих нужд. Не честнее ли просто жить обычной жизнью?
Алхимик придвигается ближе ко мне, чуть ли не ложась грудью на стол:
- Ваша сила, она не служанка Вам, Вы это понимаете, молодой человек? Вы маг, Юэн, который отказывается им быть. Не хотите иметь волшебную палочку, не хотите использовать простейшие заклятия! Остается только гадать, чем магический мир так провинился перед Вами. Не хотите быть магом, вот попомните мое слово — Вы им не будете! И тогда Вы, Юэн, будете обливаться слезами и биться в серой пустоте, как в паутине, в которую превратится Ваша так тщательно взлелеянная Вами маггловская жизнь. Потому что нельзя безнаказанно отменить часть себя самого. Вы же не согласитесь отрезать себе руку или ногу…
- Это совсем другое…
- Нет, милый мой, не другое. Впрочем, — он вновь откидывается на спинку кресла и примирительно машет рукой, — мне кажется, Вы не хотите меня понимать. Вам просто не попался в жизни кто-то, кто мог бы направить Вас.
Да, думаю я про себя, зато в избытке было тех, кто был готов отправить меня туда, куда это было выгодно в тот момент, толком ничего не объясняя. Вот таких хватало… Взять хоть вашего внука… Хотя и он был далеко не первым. Я больше не готов слушать, как мне указывают на то, какая жизнь будет наилучшей для меня. Для этого не стоило умирать, сэр Арчибальд. Глупо будет теперь поддаться обаянию магических сладостей и старинных гравюр, украшающих Ваш дом, вновь поверить в неразгаданные тайны, которые вот-вот — и приоткроются мне, если я стану изучать древние фолианты, носить мантию или махать палочкой. Чаю я могу налить себе и сам. А мой собеседник тем временем добавляет, уже гораздо мягче:
- Я ни в коем случае не хотел порицать Вас, Юэн, упаси Мерлин. В жизни может случиться всякое. Я в свое время тоже не очень понимал, как мне жить дальше, и, что греха таить, тоже не раз раздумывал о том, что будет проще все бросить и уйти. Но я этого не сделал. Хотя…, — тут он разводит руками, — разгадать тайну философского камня мне так и не удалось, хотя я и посвятил свою жизнь служению избранной мной науке. Я лишь хочу предостеречь Вас — если магия покидает мага, ее нельзя вернуть.
И я обещаю ему подумать. Эйлин, провожая меня в тот день, извиняется за резкие слова отца, говорит, что они будут ждать меня и в следующие выходные. Как ни странно, я не прекращаю ходить к ним, позволяя мрачным сказкам, царящим в их доме, очаровывать меня. Но я все дальше и дальше от них, и чем больше сэр Арчибальд пытается привлечь меня рассказами о неизвестных мне разделах магии, тем больше я не хочу слушать об этом. Что-то во мне противится тому, чтобы вновь поддаться соблазну, ажурному сверкающему чуду, столь неожиданно заполнившему мой мир в детстве. Я выхожу за арку, отделяющую мир магов от моего, и все больше понимаю, что город, где ходят трамваи, где я встречаюсь в кафе с Драганом и Хеленой, где я читаю совсем иные книги, нежели те, что заполняют полки в доме старого алхимики, нравится мне больше. Может быть, потому что я выбрал его сам? Или он кажется мне просторнее? Но и от того, царящего за аркой, я пока тоже не готов отказаться насовсем…
А тем временем наступает весна, тают сахарные сугробы в магическом квартале, а в моем маггловском Загребе пара дней слякоти быстро сменяются яркими днями, над которыми царит нежно-голубое прозрачное небо. Робкая зелень, только вчера казавшаяся всего лишь миражом, дымкой, окутавшей деревья и кустарники, на глазах превращается в листочки, цветы. И в этом акварельном мире Юэн Эванс в один прекрасный день получает письмо из Лондона, то, которого ждал со дня на день: