Да, если захотите посмотреть, как я сейчас выгляжу, просто кликните на ссылку — здесь мои фотки в университете и в городе. Красивый парень рядом со мной — мой приятель Драган, а девушка с черно-фиолетовыми волосами — его подруга Хелена. Ну и моя — боевая.
Пишите, если, конечно, будете и дальше дружить с магглом (Шучу!).
Ваш Юэн Эванс, супермаггл».
Я кликаю на «отправить», не медля, чтобы не передумать.
_______________________________________________________________________________________
Ваш Юэн Эванс. Супермаггл: http://imageshack.us/photo/my-images/5/593lp.jpg/
_______________________________________________________________________________________
И на следующий день в университете мне как-то значительно лучше, мы опять шутим с Драганом, опаздываем на лекцию, так что профессор Сикорски минут пятнадцать мурыжит нас под дверью, а потом милостиво позволяет войти. А потом идем в деканат, где Драган в лицах изображает, как трудно его старым родителям в одиночку справляться с рестораном в разгар туристического сезона в Дубровнике, и как они ждут нас. Он не забывает рассказать и про катастрофальную бомбежку (слава Богу, хоть не задирает прямо в деканате футболку, чтобы показать оставшийся якобы с тех пор шрам на животе, который он на самом деле получил в армии, неудачно упав с брусьев!), и про отца — героя войны, и про матушку, которая выплакала все слезы… Так как выносить все это больше десяти минут невозможно, декан разрешает нам троим — Хелене, мне и Драгану — сдать сессию досрочно, то есть до конца июня, а если договоримся с преподавателями, то и раньше.
Придя домой, я обнаруживаю в почте душераздирающее письмо от Гермионы, но оно меня… да, я уже перегорел, я не жду сочувствия или помощи. Да, ей безумно меня жалко, да, она уверена, что что-то можно придумать. И она рада, что я пытаюсь найти себя в новой жизни. Все очень ожидаемо. А завтра крестины Харви, и она, действительно, пригласит лорда Довилля. Нет, не в крестные и не на крестины, потому что он распугает гостей. Просто зайти к ним. Потому что он много для них сделал, да он просто все для них сделал, а люди должны прощать друг друга. И для меня было бы неплохо, если бы я простил его. Моя Гермиона просто не в курсе, что я давно его простил. И что я … что я, дурак, так и люблю его, но это не имеет теперь никакого значения. Той моей жизни, где были она и Рон, Северус, Драко и Кейт, чертов Люциус Малфой, Кингсли, Фадж… ее больше не существует.
Потом приходит возмутительно бодрое письмо от Рона — то, что и пишут друзья в подобных случаях. Все образуется, не переживай, и не такое бывало… Нет, такого еще не бывало, Рон, но я… я бы и сам не понял ничего пару месяцев назад — подумаешь, магия исчезла, как исчезла, так и появится. Пустоту невозможно объяснить. Когда жизнь, как песок, убегает сквозь пальцы — как ты покажешь всем, что после этого осталось у тебя в руках? А еще через пару дней тон их писем становится вообще очень спокойным — как будто они решили, что если мы не говорим о проблеме, она перестает существовать. Вместо этого моя почта полнится фотками Харви — маленький краснолицый комочек на руках у мамы, а вот и у папы, вот Луна держит его на крестинах, а вот Джордж неумелыми большими руками принимает орущего младенца из рук священника. Все, как обычно, хотя у меня никогда не было и не будет детей, наверное, но все и так ясно. И только одна фотография приковывает мое внимание — на ней Харви один в кроватке, увешанной яркими игрушками, но на него будто падает тень. Свечи или лампа сзади, так что на подушке я вижу только темный контур фигуры. И я не могу ошибиться. И я немедленно захлопываю ноутбук. Это не моя жизнь. Больше не моя.
У нас теперь новый календарь, мы живем по новым часам. А на них очень быстро бегут стрелочки. И у нас уже середина мая, на мне несколько несданных работ, два реферата… И месяц времени на то, чтобы ликвидировать все мои проблемы.
Так что все последующие недели мы с Драганом и Хеленой сидим, не поднимая задов, в библиотеке, я щелкаю по клавишам ноутбука исключительно с целью запечатлеть очередную умную мысль в на глазах обретающей плоть курсовой. Ну и справляюсь о здоровье маленького Харви, конечно. И ни слова больше о магии.
А в конце июня мы все сдаем и уезжаем в Дубровник. Ресторан родителей Драгана называется Luna e mare. Я снимаю комнату в небольшом домике недалеко от моря и покупаю подержанный мопед веселого желтого цвета, чтобы ездить на нем на работу. Вот так. Как говорил мой дядя Вернон? «Запомни, Поттер, никакого волшебства не существует!» Мне кажется, он оказался прав.