Мы расходимся только под утро. «Гарри, надо поспать хоть пару часов» — говорит мне Джинни и тянет в спальню, — «нам вставать рано, еще в порядок себя привести, все же будут смотреть, фотографировать, тебе выступать. Ложись немедленно!». И она укладывает меня в кровать, сама устраивается рядом, обвивает меня тонкими нежными руками, и я через несколько минут, действительно, проваливаюсь в чуткий, наполненный нечеткими образами, предутренний сон. И там, в моем сне, я вновь вижу нас всех пятерых, собравшихся сегодня в доме, да, тоже на нашей просторной кухне, только теперь напротив стола висит огромное зеркало в старинной раме, которого никогда у нас не было. Мне кажется, что уже наступило утро, и на самом деле мы даже успели позавтракать, а сейчас в последний раз перед выходом поправляем парадные мантии и выглядывающие из-под них воротнички белых рубашек и блузок. А Джинни из последних сил пытается придать моим волосам вид, хоть отдаленно напоминающий прическу. И эта картина абсолютно реальна, я уверен, что все так и есть, что сейчас нам и остается только аппарировать в Хогсмид, откуда начнется торжественное шествие к стенам школы. Но вдруг поверхность зеркала будто затуманивается, и я впервые за эти годы вижу его, человека, которого никогда не позвал бы в свои сны — в моем сегодня он смотрит на меня только со страниц газет, которые я каждый день усердно разбираю в Аврорате. Из зазеркалья, вежливо и в то же самое время издевательски улыбаясь, к нам, отражающимся в зеркале, медленно приближается тот, кого я привык называть профессором Снейпом. Но тот, кто подходит к нам сейчас, вовсе и не он — это лорд Довилль, одетый в хороший маггловский костюм, а его шею, как когда-то на суде, закрывает шелковый платок. И изумруд в зубах змеи поблескивает, играя бликами. Открытые виски, четкая, несколько резкая линия скул.
- А, мистер Поттер, — говорит он, так и останавливаясь позади нас на расстоянии в несколько шагов, — маленький ручной герой Министерства.
А потом я вижу, как он делает шаг вперед, его пальцы касаются моего лица, нет, конечно, лица моего зеркального двойника, закрывая мне глаза, как иногда делает Джинни, и это так явственно, что я почему-то ощущаю прикосновение металла колец, украшающих его руки, к моим векам.
И я в ужасе просыпаюсь, видимо, вскрикнув во сне от неожиданности, так как тут же вижу испуганные глаза зовущей меня жены.
- Гарри, милый, ты что кричишь? Приснилось что-нибудь? — она понижает голос, — Волдеморт, да?
- Нет, что ты, — я пытаюсь улыбнуться, чтоб она не беспокоилась, — к счастью, нет. Хотя… Знаешь, мне Снейп приснился… Как будто у нас большое зеркало в кухне и…
- Да ну его, Снейпа этого, — смеется моя любовь, — гадости, наверное, говорил?
- Ага, — признаюсь я и растерянно улыбаюсь, — а что ему еще делать?
Не понимаю только, отчего я так орал во сне, ничего же страшного, правда. Ну, вышел из зеркала, ну, серьга эта его… Подумаешь! Наверняка это просто оттого, что я ежедневно просматриваю французские газеты, а там… такое впечатление, что кроме него и Малфоя им больше не о ком написать. А, точно, я же читал на днях интервью с ним, и там его как раз спрашивали о его роли в войне, о которой он, кстати, высказался весьма неопределенно. И это там он сказал, что все мы, а особенно я — игрушечные герои Министерства. Все ясно. Тогда это меня как-то не зацепило, но, видимо, отложилось.
А тем временем уже пора вставать, так что мы, хотя и могли бы полежать еще пару минут, поднимаемся, смотрим друг на друга как-то безрадостно. Наверное, я выгляжу несколько нервно — я не выспался, а мне еще выступать сегодня. А для Джинни это вообще один из самых грустных дней в году — из-за Фреда. Но нам предстоит вымученно улыбаться полдня, ах нет, как я мог забыть? Весь день, до глубокой ночи, ведь после празднования еще и прием в Министерстве, в заключение которого объявлен бал!!! Танцы в память о жертвах войны… Тур вальса за Фреда Уизли…
— Джинни, у нас где-то ведь было бодрящее зелье?
Без него мне не протянуть до ночи. Я рассматриваю себя в маленьком зеркале в ванной — несколько опухшее лицо, красные от недосыпа глаза, зажмуриваюсь и выпиваю зелье залпом. Через пару минут становится лучше, я уже веселее смотрю на мир и даже готов к небольшому завтраку — снизу, из кухни, уже доносится аромат кофе.
Сев за стол, мы, как в моем сне, в парадных мантиях, да, и белые воротнички имеются, уныло переглядываемся. Все не выспались, но по несколько лихорадочному блеску глаз я понимаю, что идея выпить бодрящего посетила не только меня.
- Скорее бы наступило завтра, — кисло произносит Герми, помешивая ложечкой сахар в чашке. — Ненавижу этот день.