- Наверное, — он усмехается. — Я бы не удержался. Я даже боялся тогда подойти к тебе близко.
- Слушай, мне было всего восемнадцать. Я был невинен, как дитя. А тут ты. Да я бы руки на себя наложил.
- Ты и так чуть было в окно не выпрыгнул.
- Ну, да.
Он так мягко гладит мои волосы, и мне не хочется ничего говорить. Да, вот такое оно, наше общее прошлое, ни убавить, ни прибавить. Выбежать в коридор Министерства за своим бывшим профессором зелий, чтобы спросить про его любовь к моей маме! А оказаться вместо этого черт знает где, рядом с человеком, который хотел меня до одержимости… Славная бы вышла история!
- Нет, Северус, все правильно получилось. Так, как надо. Я не жалею, что все это со мной было — и Джинни, и тюрьма, и пиратский остров, и Кес. И то, как ты поступил… Просто иногда… мне было больно. Я бы не стал таким, какой я сейчас, хотя, может быть, и в этом нет ничего хорошего. А что бы ты сделал, если бы я тогда успел выпрыгнуть в окно?
Детский вопрос, правда? Что бы ты сделал, если бы я умер? Думаю, ответ на него мне еще предстоит получить, но точно не сегодня. Его пальцы, перебирающие мои волосы, на секунду замирают. И он отвечает не сразу.
- Я не знаю, Гарри. Наверное, я был тогда просто не в себе… Шесть лет нестерпимо желать тебя, чтоб потом вот так… Я не знаю. Никогда бы себе этого не простил. Ты до сих пор обижаешься на меня за Кес?
- Нет, — я улыбаюсь. — Наверное, есть вещи, которые не могут быть сказаны иначе, ну, не сказаны…
- Спи уже, ты еле говоришь.
А его пальцы все так же медленно перебирают мои волосы, и я и вправду начинаю дремать, а потом действительно засыпаю, и когда спустя какое-то время на несколько секунд открываю глаза, в комнате уже совсем темно — негромкий шелест моря, треск бессчетных цикад… И просыпаюсь только утром и сразу же понимаю — в мире что-то изменилось. Я вижу.
* * *
Я вижу небольшую, но довольно просторную комнату, выдержанную в светлых тонах, с большими окнами, сейчас закрытыми плотными темными шторами, наверное, чтобы свет не раздражал меня. Небольшой стеклянный столик у окна, кресло, нет, скорее… нет, то, что стоит там, вообще больше похоже на некий зигзаг, на котором, видимо, можно сидеть… Никогда не заподозрил бы лорда Довилля в любви к подобным вещам. Хотя, я ведь на той самой вилле, которую когда-то, всего-то пару недель назад, будучи еще просто развозчиком пиццы, нерешительно разглядывал, стоя по другую сторону шлагбаума. И боялся, что меня прогонят недовольные хозяева. Вот было бы интересно, если бы Северус в тот день надумал выйти к воротам и обнаружил бы меня, любующегося его домом и машиной. Вообще забавно, ведь, если он живет здесь в последнее время… мы же запросто могли встретиться… И нашел он меня, как он сам говорит, не случайно. Я не понимаю… В любом случае, я на той самой вилле, которая показалась мне похожей на корабль. Он приехал сюда…по всему выходит, что из-за меня. Рон и Герми показали ему то письмо? А как иначе? Лунный отблеск на капоте машины под окнами моей съемной квартиры… Получается, мне не показалось.
И когда я вижу пирата, стоящего сейчас в шортах и в футболке в дверном проеме, я понимаю, какой же я все-таки наивный дурак. Потому что на нем не просто футболка… Черная футболка без рукавов, с будто надорванным воротом и имитацией неаккуратных стежков… Та самая, которая так нравилась мне в магазинчике у приветливой Ружицы. Та, что меня просил померить старый англичанин… Та, черт побери, которая так подойдет одному его знакомому. Это же не может быть просто совпадение?
- Это же не может быть просто совпадение, Северус? — сразу же спрашиваю я его, не тратя времени на утренние приветствия, и не давая ему возможности задавать мне вопросы о том, как я себя чувствую.
- Ты о чем?
- Футболка, — просто говорю я, — та самая футболка. Откуда она у тебя?
- А если я сейчас спрошу «какая та самая»? Что ты будешь делать? — он подходит ближе и останавливается в паре шагов от меня. И улыбается, гад, глядя на меня, все еще лежащего в постели, с высоты своего роста.
- Расскажу тебе трогательную историю о том, как я познакомился здесь с одним почтенным старичком, который говорил мне о том, что он историк, что трудится, будь он неладен, в местных архивах. Как он чуть ли не каждый день дул минералку у нас в ресторане. Как расспрашивал меня о жизни… Северус, зачем? Какого черта ты за мной следил? Какого… ты напялил сейчас эту футболку? Это что, смешно?
Мне кажется, он еле сдерживается, чтобы не рассмеяться — у него даже губы дрожат. Сейчас он спросит, с чего это я так раскудахтался из-за какой-то ерунды. Скажет, ну, следил, дальше что?
- Следил. Что в этом такого?