- А если бы я тебя выслушал?
- Не знаю, мне казалось, что есть шанс, что ты сможешь меня понять.
- Ты бы рассказал мне про Гермиону? Про то, что ее вы тоже заставили?
- Конечно, рассказал бы.
Я смотрю, как невесть откуда взявшийся легкий ветерок играет с волосами, упавшими ему на лоб. Мне хочется протянуть руку, отвести темную прядь, сказать ему, как он когда-то говорил мне, чтобы он не думал ни о чем, что есть прошлое, и все, что до сих пор мучает его, стоит именно там и оставить. Но я же обещал не перебивать его.
* * *
— Гарри, пойми — если бы ты, как я и просил, стал моим союзником, это бы многое изменило… Да, я знаю, ты не мог, хотя тогда и не понимал, почему. А потом… «Я не могу», — для тебя это было достаточным объяснением. Как ветер… он тоже не станет объяснять, откуда он дует. Я должен был знать, что пропал, еще на Кесе, когда ты впервые заснул рядом со мной, тогда, помнишь, на следующий день в моей спальне. Я смотрел на тебя, вдыхал тепло твоей кожи — ты был абсолютно мой, в моей постели, в моих руках — и в то же время не принадлежал мне совершенно. Я знал, что пройдет всего десять дней — и я потеряю тебя, скорее всего, окончательно. И лгал себе, что это просто влечение, страсть, которая оставит меня, как только у меня будет возможность утолить ее сполна — а для этого как раз было время… То самое, которого на самом деле почти и не было…Извини, если я говорю путано.
В Лондоне я уже знал, что проиграл. Проиграл мальчишке, у которого достало мужества и наглости просто повернуться ко мне спиной и уйти, хотя на тот момент я был одним из самых могущественных людей в магическом мире. А ты на глазах становился никем. Я умею проигрывать… и в то же время нет. И был практически уверен, что тем разговором наша с тобой история и закончится. Что я смогу выбросить тебя из своей жизни, как сделал это ты. Что да, вероятно, все мои последующие любовники будут чем-то похожи на тебя, как это было и раньше. Только вот потом… потом ничего не было. Наверное, как и у тебя с той маггловской девчонкой — в последний момент я уходил, вырывался из чужих домов, бежал от чужих запахов, не забыв наложить заклятие забвения, чтобы не оставлять следов. Да, у меня было занятие, придававшее, как мне поначалу казалось, смысл моей дальнейшей жизни. Я даже вполне успешно справлялся с тем, чтобы не думать о тебе, по крайней мере, не делать этого постоянно. В мои годы сложно ломать свою жизнь из-за привязанностей, тем более, если до этого ты живешь столько лет, толком не зная, что это такое — любить кого-то. Поэтому я ни черта и не понял — история с твоей матерью слишком хорошо научила меня тому, что терять — это больно. И я не признавался себе в том, что в моей успешной, вполне состоявшейся, довольно богатой событиями жизни недоставало всего одной малости — строптивого мальчишки, который послал меня к чертям со всеми моими титулами, богатством и министерским креслом. Ты предпочел рухнуть на старой подержанной машине в Темзу, так вот просто по-маггловски умереть, отказавшись от щедрот того мира, что мы старательно выстраивали, полагая, что прекрасно знаем, что такое благо. Ты бросил мне в лицо всю мою жизнь, все, что я считал важным, то, на что я променял тебя и себя. И тогда, когда я уже был уверен в том, что тебя нет, я понял, что все это ничего не стоит.
Когда я вернулся… тогда, в мае… Люциус сказал мне, что ты… что тебя больше нет. Знаешь, в первый момент я просто разозлился. Как будто это была просто очередная мальчишеская выходка, за которую тебе нужно было надрать уши. Я не понимал, как такое возможно. Будто бы я гнался за тобой всю жизнь — а ты вот взял и на этот раз улизнул от меня окончательно. Все те месяцы, пока ты еще был в Лондоне, я … нет, я не думал, что мы с тобой сможем как-то помириться, что мы вообще станем разговаривать друг с другом. Но ты был где-то рядом, а я так привык к этому: ты всегда был где-то рядом — в школе, на пиратском острове. И даже если это было не так — я всегда мог найти тебя. Прочитать о тебе в Пророке, вытащить из Азкабана. А тут вдруг раз — и все. Я даже не понял, что произошло. А потом, когда прочитал о похоронах, начал выяснять подробности.