- Северус, я… я не хотел так…
А потом до меня доходит, что я только что сказал, и я не знаю, смеяться мне или плакать. И он почему-то тоже улыбается. Он мог бы спросить сейчас: «А как ты хотел?» И мне бы было стыдно, потому что я даже отдаленно не мог представить себе всех последствий того, что я затеял и совершил в мае прошлого года. Но он просто продолжает рассказывать, вновь садясь рядом со мной на край кровати.
* * *
— Я не знаю, сколько времени я провел на кладбище, но когда меня окликнули по имени, я даже не удивился. Потому что я узнал его голос, и я был уверен, что рано или поздно он явится для того, чтобы мы могли выяснить отношения без свидетелей, более не обремененные этикетом. Я просто обернулся и наставил на него мою палочку, словно только и ждал этого, а он уже держал в руках свою. «Замаливаешь грехи, Северус?» — спросил он меня, не желая нападать первым. «Это не твое дело, Энтони», — ответил я ему, — «что бы я ни делал — это тебя не касается». На тот момент я уже был частным лицом, а он, хоть и оставался, да и до сих пор остается, главой Аврората, вряд ли мог позволить себе магическую дуэль в столь оживленном месте, как Годрикова Лощина. Так что мы, скорее, были похожи на двух петухов, поднявших гребни и распушивших перья, чтобы устрашить соперника, хотя оперенье у меня на тот момент явно было так себе.
- Я никогда не думал, что ты не ладишь с сэром Энтони…
- Я тоже никогда об этом не думал, пока не увидел, как он обнимает тебя, только что выпущенный из своей камеры в Азкабане.
- Но, Северус…, — я даже не знаю, что ему сказать на это, — мы же… мы же просто разговаривали с ним через стену. Что там могло быть? Да и вообще, как тебе такое могло прийти в голову — я и сэр Энтони?
- Да, я знаю, это было абсурдно… Я не мог видеть, как кто-то приближается к тебе. Я сам не мог сделать навстречу тебе ни шагу на острове, а он… у него получалось оставаться тем, кем он был, не вызывая у тебя отвращения, брать тебя с собой на прогулки, учить жизни… В общем, так вышло, что я начал первым: подкалывать его, язвить… А Энтони не так глуп, чтобы не догадаться, что на самом деле происходит.
- И ты заставил его участвовать в нашем аресте и допросе.
- Да, и этого он тоже не мог мне простить. Так что когда я вернулся с Кеса один, он … в общем, он сам и сказал мне, что я использовал тебя, а потом выбросил, как надоевшую игрушку. А так как он был прав, мы с ним впервые очень серьезно поссорились. И дело чуть было не закончилось поединком, так что если бы не вмешался Малфой…
- Он просил меня передать записку через Драко.
- Да, я знаю. Нотт сам рассказал мне.
- Когда?
- Когда мы встретились с ним на кладбище тем вечером. Нет, не там, разумеется…
— Он сказал мне, что я разрушил твою жизнь — он действительно так считал. Что ты был ему, как сын. И что, сколько бы я ни стоял там, у кладбищенской ограды, это тебя не вернет. Я убрал палочку, потому что мне было совершенно наплевать, что он собирается делать дальше, а он стоял и смотрел на нас — на меня и тебя, на мраморного героя, застывшего у меня за спиной. «Вы хорошо смотритесь вместе, Северус», — наконец, произнес он. — «Пойдем, нам надо поговорить».
Так и вышло, что в тот вечер я оказался в доме у Ноттов, Маргарет, его жена, только тихо охнула, увидев меня на пороге. Мы просидели всю ночь у него в кабинете, потому что ровно столько времени понадобилось Энтони, чтобы рассказать мне удивительную историю о жизни и смерти того, кого я любил. Потому что он счел, что я заплатил сполна.
- Значит, ты все знал? Знал еще в октябре? И ты не искал меня?
- А ты хотел, чтобы я искал? Мне кажется, попробуй я сделать это в тот момент — это называлось бы уже не искать, а преследовать. Когда человек так обставляет свой уход из магического мира, он вряд ли рассчитывает на частые визиты родных и знакомых, ты не находишь?
Я опускаю взгляд. Значит, он и вправду все знал…
- Ну, ты что? — он берет меня за подбородок, долго вглядывается в глаза, а потом целует, нежно, не торопясь, будто впервые. — Ты что, будешь теперь дуться, что я тебя не искал?
- Я ждал тебя, все время ждал, — признаюсь я, — ждал и в то же время боялся, что ты появишься. Что, если ты появишься, от моей жизни просто ничего не останется. Когда с Герми случилось несчастье, я боялся, что Рон сдаст меня тебе. И в тоже время хотел, чтобы он сделал это…
- Гарри… Энтони сказал мне тогда, что тебе надо дать время. Что я не должен даже пытаться найти тебя. К тому же, как бы я мог это сделать? Никто же не знал о том, где ты… Нотт считал, что либо ты сам объявишься, когда захочешь, чтобы тебя нашли, либо нет — но с этим мы уже ничего не сможем поделать.
- А сэр Энтони… получается, он все время знал? Знал, что я жив? Как же тогда Аврорат подтвердил мою смерть? И ты говоришь, он некромант… Значит, он сразу понял…