- Гарри, Нотт сразу же понял, что тело не принадлежало тебе. Он не сказал об этом никому, насколько я понимаю, не сказал даже собственному сыну, иначе тот на пару с Драко не смог бы так убедительно скорбеть. Он позволил твоим друзьям провернуть всю эту инсценировку и довести дело до конца. Как только Энтони понял, что произошло в действительности, он решил дать тебе уйти. Ему казалось, это лучшее, что он может сделать для тебя. Когда он пришел с обыском на Гриммо…
Черт, газеты… Он же нашел газеты, а в библиотеке наверняка обнаружил ту книгу. Потому что он знал, что нужно искать.
- Когда он нашел те газеты, Гарри, он решил, что я должен рассчитаться за все. За влюбленного мальчишку, хранившего у себя в спальне колдографии с моей надменной министерской рожей. Он хотел, чтобы я, как и ты, потерял все опоры в жизни. И он в этом преуспел… Я не сержусь на него. Потому что в итоге он вернул мне тебя, нет, он не смог бы отыскать тебя в Загребе, но он сказал мне, что ты жив. На тот момент это был королевский подарок. И, — он внезапно прерывается, — как ты себя чувствуешь? Голова не болит?
- Ты собираешься рассказать мне что-то ужасное?
- Нотт сказал мне о том, что ты сделал на самом деле. Ты знаешь, что чуть было действительно не убил себя?
- Догадываюсь, — невесело признаюсь я.
И я говорю ему о тех снах, в которых я видел себя сидящим за рулем ушедшей под воду машины, о том, как метался по Норвегии, не помня себя, и как все это прекратилось в одночасье, а я обнаружил себя в прекрасном солнечном городе на побережье холодного моря. Северус гладит мои волосы, наклоняется, осторожно прихватывая губами мое ухо, а потом весьма внятно шепчет мне:
- Идиот.
Я же не отрицаю. И так ясно, что с тем заклятием, что я произнес над телом, что-то было не так.
— Послушай, Северус… я видел сон… будто какой-то священник отпевал меня. И после этого все прекратилось. Он держал молитвенник, я видел только руки…
— Это Энтони спас тебя. Он ведь приходил в дом на Гриммо отнюдь не за газетами — он должен был в точности знать, что ты сделал. Кстати, я бы на его месте давно конфисковал библиотеку Блэков. Это не те книги, которые могут попасть в невинные руки, не причинив вреда. Он смог провести ритуал, разорвавший твою связь с телом, которому ты придал свои черты. Но заклятие сделало свое дело — тебя действительно больше нельзя было обнаружить с помощью магии. Я скажу тебе даже больше — глава Аврората проводил свое расследование, и вот его результатов не было в тех бумажках, которые он сунул мне под нос, когда я явился к нему в том мае требовать правды. Он добрался и до твоего кузена — но тут ты успел неплохо поработать, да? Тот ничего не мог сказать, кроме того, что вы с ним виделись и разговаривали о работе. Странно, что ты, до того момента совершенно не принимавший ничего темного в жизни, смог так бестрепетно стирать память — да, я догадываюсь, что не одному Дадли Дурслю — заметать следы, обрывать все нити, что могли бы привести к тебе. Для Энтони это было достаточным доказательством твоего отчаяния — он знал, что тот мальчишка, которого он полюбил, как собственного сына, не стал бы, попросту не смог бы этого сделать. Он так и сказал мне: «Словно твоя тень упала на него, Северус».
В общем, мне оставалось только ждать, что в какой-то момент ты сам пожелаешь, чтобы тебя нашли. Я умею ждать, Гарри.
Когда я увидел на пороге Рона Уизли, я был уверен, что что-то случилось с тобой, и если честно, был рад и не рад, что это не так. Да, тогда я мог потребовать от него всего, чего мне было угодно в обмен на жизнь его жены и ребенка, но мне показалось, что этого не стоит делать, если я действительно хочу вернуть тебя.
- Я был готов к тому, что они расплатятся мной. Это даже не показалось бы мне странным.
- Я не хотел, чтобы тобой кто-то расплачивался. Достаточно того, что когда-то я сам потребовал этого от тебя. Я знал, что мне стоит только поставить это условие Уизли — и он согласится. Он был слишком слаб, чтобы сопротивляться, да и никто не знает, как сам бы поступил на его месте. Заставить его написать тебе, потребовать, чтобы ты ответил, где тебя искать…это было бы не сложно. Вынудить тебя вернуться ко мне, пусть даже и не в Англию, оставаться со мной, увезти тебя… куда угодно в обмен на зелья для твоей подруги… ты бы не сказал «нет». Но мне не было нужно твое «да», вырванное насильно. Я не хотел, чтобы ночью ты не помнил от страсти своего имени, а днем не мог без отвращения смотреть на меня и на себя. Хотя, я буду с тобой откровенным, когда я поднимал Уизли из лужи на пороге моего дома, я думал и о таком варианте развития событий. Найти тебя, забрать силой, надеясь загладить это уже потом. То, что не удалось когда-то на Кесе…