- А мне нравится Кес. Помнишь, когда ты пару недель назад спрашивал меня… нет, ты был тогда этим старичком с лысиной…
Я улыбаюсь, а он перестает разглядывать дно своей опустевшей чашки, и поднимает на меня взгляд — совершенно открытый, будто я застиг его врасплох.
- Я был счастлив, Северус. Совершенно. Как полный идиот. Я бы хотел туда вернуться. Даже если я больше никуда никогда не попаду, мне будет жалко только Кеса… И еще, ну, совсем немного, пиратского острова…
- Что тебе там-то понадобилось?
И я уже открываю рот, чтобы рассказать ему про Корабль, потому что больше нет ни малейшего смысла делать из этого тайну — морское чудовище мне теперь недоступно — но у Северуса звонит мобильный, по его ответу я понимаю, что наш добрый сосед все еще не расстался с мыслью увидеть меня сегодня, так что мы быстро заканчиваем с завтраком и перебираемся в широкий просторный холл второго этажа. Осматривать меня в спальне пирата Сэмюэль стесняется.
Эти ставшие уже привычными «поверните голову», «наклоните», «Вы хорошо спите?», «не болит ли голова?»… Я безумно благодарен ему за его совершенно бескорыстную заботу обо мне. Кто я ему? Любовник его соседа? Напоминаю сына или внука?
- Гарри, я полагаю, Вы можете вставать, — говорит глашатай моей свободы. — Потихоньку, конечно. И не вздумайте в одиночку спускаться по лестницам!
- А можно мне купаться? — спрашиваю я, словно я ребенок лет двенадцати, прибывший с родителями на море, но, вот досада, проболевший большую часть отпуска.
- Ну, дорогой мой, повремените пару дней!
И далее он дает какие-то указания Северусу, а я, воспользовавшись тем, что мне только что разрешили самостоятельно передвигаться, отправляюсь в свое первое небольшое странствие: через холл, вперед по коридору, оканчивающемуся небольшим балконом, за которым колышутся ветви сосен.
А потом пират идет к морю, я стою у окна спальни, наблюдаю, как он уходит под воду, чтобы появиться через несколько секунд уже довольно далеко от берега, исчезает за небольшим мысом — и я жду, когда же он появится вновь, и, задумавшись, пропускаю момент его окончательного возвращения.
- Что, скучаешь? — спрашивает он.
Я оборачиваюсь. По его плечам сбегают капли воды — соленые и немного горькие. И я ловлю их губами, а его руки оказываются у меня под футболкой. И когда он целует меня, я решаю, что подумаю обо всем как-нибудь в другой раз, не сейчас, не сегодня. И, уже оказавшись на кровати и подставляя шею его жадным поцелуям, я чувствую такую свободу и беспечность, словно меня качают волны теплого моря. И черт с ней, с магией!
А вечером, когда за окнами становится уже совсем темно, к нам в окно влетает большая птица — у нее круглые оранжевые глазища, серые, немного растрепанные после полета перья и большие ушки с кисточками, как у белки.
- Кажется, у нас гости, — говорит мне Северус, пробегая глазами письмо.
- Что за гости? — я не могу понять, какие у нас тут могут быть гости, и как мне в связи с этим себя вести.
- Не просто гости, — продолжает он, все еще не говоря главного. — Нашествие ожидается завтра днем. Это Нотты, Гарри. Весь выводок.
- О, черт, — только и могу произнести я.
51. У нас гости
- Северус, они же не могут знать, что я здесь? — спрашиваю я чуть ли не с ужасом.
Пират смотрит на меня несколько удивленно.
- А должны были?
Разумеется, я и сам мог бы прекрасно догадаться, что лорд Довилль — совсем не тот человек, который станет отчитываться о каждом своем шаге кому бы то ни было, пусть даже и сэру Энтони, хотя тому моя судьба далеко не безразлична. Скорее, я поверю в то, что Северус предпочтет насладиться своей добычей в тайне от всех. Но вот сейчас меня охватывает настоящая паника, так что я намерен как можно дольше пребывать в логове хищника, недоступный посторонним словам и взглядам.
Он подходит ко мне, сидящему на краешке кровати в одном махровом полотенце, на нем самом одежды примерно столько же, улыбается, глядя на меня сверху вниз.
- Что, испугался? — его пальцы проводят линию по моему лицу, задерживаясь на губах, сейчас, наверное, все еще немного припухших от его поцелуев.
А мне действительно несколько не по себе: я не могу представить себе завтрашнюю встречу с кем-либо из Ноттов — ни с Тео, ни с Лиз, ни с сэром Энтони, ни с его женой, которую не видел ни разу в жизни. А ведь Северус сказал «Весь выводок». Что, есть и еще кто-то? Те люди, которые знали меня как мага… Хорошо, допустим, Лиз не в счет. С ней даже гораздо проще — я теперь и сам такой же, как она, нет, куда там, я гораздо хуже. Да, Лиз не в счет, если не вспоминать о том, что она вместе с Драко, Тео и Кейт плакала на моих мнимых похоронах, плакала от всего сердца, думая, что прощается с человеком, который был ей дорог. А человек этот в то самое время… да-да, наплевав на все и всех… И вот теперь он в довершение всего еще и потерял магию, так что лучшим вариантом для него будет спрятаться от всего мира и не высовывать носа.