- А если бы этот старый колдун сделал тебе что-то? Ты же был совершенно беззащитен — у тебя даже палочки не было! Зачем ты вообще шлялся в этот магический квартал? Там темных магов на квадратный метр больше, чем во всем Лютном переулке!
- Но он же мне ничего не сделал! Просто пил со мной чай, учил жизни, ругался, что пользуюсь маггловской техникой. Сев, — я поднимаю глаза и вижу, что он все еще хмурится, — и про тебя я ему ничего не говорил.
Мы какое-то время просто стоим молча, он не отпускает меня, но я чувствую, как его хватка на моих плечах становится мягче.
- Прости, — наконец, говорит пират, — я просто не люблю его. И то, что именно он сказал тебе про магию…
- Но не он же ее украл, Сев!
- Да нет, не он.
- А ты был в Загребе, Северус? Откуда ты знаешь про темных магов?
- Пойдем на балкон, там сейчас тень, — предлагает мне пират.
Он отдает распоряжение Твинки, которую я по-прежнему не могу видеть, принести нам туда кофе. И рассказывает мне ту часть своей истории, которую я еще не знаю — в нее ведет арка, испещренная алхимическими знаками, она петляет темными переулками, а когда выходишь на свет, видишь, что твои руки пусты — в них нет даже котомки и родительского благословения.
- Арчибальд Принс не был плохим человеком, Гарри, он вообще, кажется, не задумывался над тем, плох он или хорош, — говорит Северус, одновременно обвиняя и оправдывая старого алхимика. — В его жизни была одна цель — ей он готов был подчинить, да что там готов, он подчинил ей жизнь своих близких.
Я бы мог спросить его, не был ли он сам таким же до недавних пор, но мне кажется, что есть вещи, о которых мне лучше помолчать.
- Надеюсь, он не нашел философский камень?
- Не нашел, — подтверждаю я.
- И поделом ему, — с глубоким удовлетворением констатирует Северус, рассеянно прикуривая мою сигарету. — Черт, что за дрянь ты куришь?
- Ты мне их сам купил.
- Ты скажешь, что я и сам такой, но это не совсем так, — продолжает он, словно угадывая мои мысли. — Поиск философского камня — это служение. Если хочешь, можно даже сказать, что тот, кто ищет камень — ищет Бога. Поэтому, наверное, мало кто находит. Я ни на что не претендую, но тот, кто калечит жизнь собственной дочери — что он в итоге найдет?
- А как тогда вышло, что Эйлин живет сейчас с ним? И я бы не сказал, что они не ладят, совсем даже наоборот.
- Думаю, он угомонился с возрастом, а она смирилась. Ему нужен был наследник, нужен был я — женщину он не считал достойной того знания, которое так жаждал передать. Но жизнь, как видишь, не оставила ему иного выбора. В любом случае, мать больше годится в алхимики, чем я.
- Потому что ты — авантюрист.
- Я — да.
- А как же зелья? Ты же один из лучших зельеваров.
- Наверное, это просто семейная склонность и традиция.
- И ты стал служить Темному Лорду, потому что…
- Потому что появился отец. Мой родной отец, Грег Довилль, который после того убожества, в котором я по милости матери и деда провел пятнадцать лет своей жизни, пока мать не развелась с отчимом и не поведала мне страшную тайну, о, он показался мне чуть ли не богом! Легкий, обаятельный, могущественный. И он был первым человеком, который действительно хотел видеть меня рядом с собой, не рассматривал как досадное недоразумение. А быть рядом с ним означало служить Темному Лорду. Поэтому я принял метку без колебаний.
- А потом?
- Что потом? А потом расхлебывал. Потому что папаша…
Я вспоминаю, как сэр Энтони сказал мне как-то, что Грег Довилль был настоящим выродком, но не стану сейчас цитировать эти слова.
- Папаша был настоящим выродком, — повторяет Северус слово в слово, — но для того, чтобы разглядеть это, мне понадобилась пара лет. Одно хорошо в этой истории, — пират невесело смеется, — он не оставил меня нищим.
- Тебе принадлежит едва ли не полмира, Северус.
- Да, только я еще не решил, что с этим делать.
- А откуда взялся отчим?
Лорд Довилль потягивается в кресле, чуть ли не задевая длинными руками ветви сосен, низко склонившиеся к нашему балкону.
- Дед настоял на разводе матери, она и сама боялась того круга, в который ее все больше и больше втягивал отец. Тьма всегда отталкивала ее, но жить со своим отцом, попрекавшим ее неудачным браком, она, похоже, тоже не смогла. Арчибальд уже тогда жил в Загребе — там один из древнейших кварталов, где селятся алхимики. Древнее, наверное, только в Праге. Так что и я какое-то время обретался с ними, правда, я этого не помню, так как было мне в то время, вероятно, примерно столько же, сколько сейчас дочери Ноттов. А потом мать сбежала в Лондон к подруге и там нашла себе первого встречного, который и показался ей вполне подходящей партией. Как уж она смирилась с переселением из довиллевских дворцов в Тупик Прядильщиков — один Мерлин знает. Видимо, жизнь с собственным папашей представлялась еще менее сладкой. К тому же, думаю, она опасалась, что бывший муж станет ее преследовать, но тут она ошиблась — он быстро женился вновь, наплодил наследников, так что если бы не их всепоглощающее желание отдать жизнь за Темного Лорда, мы бы с тобой сейчас не проводили несколько часов в день за разбором счетов.