- А ты знал своих братьев, ну, тех, которые служили Лорду?
- Разумеется, — легко отвечает пират. — Не сказал бы, что долго их оплакивал. Я не очень сентиментален.
- Но ты говоришь, что бывал в Загребе. И деда ты знал…
- Да, мать отправляла меня к нему на каникулы.
- На каникулы к злому волшебнику…
- Знаешь, наша жизнь с отчимом походила примерно на то же самое. У деда все же было интереснее. Ты же был в его доме… Когда мы с ним проходили под аркой с символами, я будто попадал в жуткую сказку. Мне всегда казалось, что в этих переулках должны шнырять крысы, а в подвалах, где стояли котлы, кишмя кишеть пауки и прочая мерзость.
- Да, ты полюбил все это и стал зельеваром! Но там же нет ни крыс, ни пауков! Мне даже казалось, что там уютно. Мрачно, конечно, но…
- Это ты у нас герой и ничего не боишься. А я боялся деда, его окриков, недовольства, постоянного ворчания, боялся сделать что-нибудь не так…
- И поэтому стал профессором в Хогвартсе.
Северус пытается дотянуться до меня, чтобы дать мне подзатыльник, но я уворачиваюсь.
- Ну да, очень хотелось отыграться на таких, как ты, за мое ужасное детство!
- А почему Эйлин вернулась в Загреб?
Он пожимает плечами.
- Наверное, она решила, что из двух зол надо выбирать меньшее. А пьющий, скандалящий и регулярно поколачивающий ее муж все же оказался большим злом, чем сварливый папаша. И она уехала, а я отказался последовать за ней, потому что на тот момент как раз решил кардинально сменить компанию.
- А дед?
- А дед, как только узнал, с кем я связался, сказал, что знать меня больше не знает. И если матушка хочет пользоваться его покровительством, то он и ей настоятельно рекомендует отказаться от знакомства со мной. И она так и сделала, потому что деваться ей было совершенно некуда.
- И ты с тех пор ни разу ее не видел?
Я, никогда не имевший родителей, просто не могу в это поверить. Да я бы все отдал за то, чтобы хоть на миг увидеть, как улыбается моя мама, нет, не отражаясь в волшебном зеркале моих желаний, нет, по-настоящему.
- Гарри, — неожиданно твердо говорит пират, отбросив шутливый тон, — я не видел ни ее, ни деда с того дня, когда они сказали мне, что знать меня больше не желают. Мне было шестнадцать, я совершил ошибку, в которой на тот момент совершенно не раскаивался. Не знаю, могли бы они тогда что-то изменить. Не думаю. С тех пор прошло почти тридцать лет. Не стану говорить, что я скучал — это не так. Когда проходит столько времени, боюсь, родственные связи теряют свою ценность. Так что даже не пытайся…
- Не пытаться что?
- Мирить меня с ними. Они для меня совершенно чужие люди. Я не намерен это больше обсуждать.
Я некоторое время сижу неподвижно, рассеянно следя за перемещением крохотной белой точки на горизонте — наверное, небольшого катера или кораблика. Я не знаю, что мне сказать ему еще. Да я и не уверен, что у меня есть подобное право. И в то же время мне жаль их — женщину с грустными добрыми глазами, грозного старика, гордо шествующего по загребским мостовым, задевая сугробы полами длинного черного пальто. Они были рады, когда я приходил к ним…они были бы рады, если бы когда-нибудь, совершенно внезапно, на их пороге появился бы и он… пират, несостоявшийся алхимик, внук, сын. Но он не даст им второго шанса… Даст ли он его мне, случись мне тоже однажды оступиться? Я молчу, сжимаю руки в замок и подношу их к губам, стараясь не смотреть на него.
— Я купаться пойду, — говорю я, ни к кому не обращаясь, медленно прохожу по коридору, спускаюсь вниз, бросаю одежду на последнюю ступеньку лестницы, вхожу в воду, чтобы хоть как-то стряхнуть оцепенение, будто навалившееся на меня после нашего разговора.
И мне все кажется, сейчас он догонит меня, таким привычным жестом отведет волосы мне со лба и скажет: «Ну что ты, глупый?» Но его нет. И потом, наплававшись, я сижу на гальке, бездумно перебирая в ладони мелкие камешки. Кто он, человек, так никогда и не простивший своих близких? Тот, кого я знаю слишком хорошо. Лорд Довилль, хозяин пиратского острова. Тот, кого я люблю. В конце концов, с чего я так расстроился? Это же его жизнь, значит, это абсолютно его дело. Почему мне понадобилось лезть? Да я и не лез, в общем-то. Только вот какая-то неловкость, будто я сделал что-то, чего мне делать не стоило.