- То есть были маги, для раскрытия магической сущности которых подходил волос из гривы келпи?
- Да, а потом, уже в семнадцатом веке, палочек с такими сердцевинами больше никто не делал.
- Может быть, это какая-то темная магия?
Да, несмотря на все мои разговоры с сэром Энтони, на жизнь бок о бок с Северусом, который тот еще светлый маг, Темные Искусства продолжают меня пугать. Что и неудивительно, особенно если учесть мой последний опыт столкновения с ними, когда я сам себя чуть было не угробил.
- Темных магов, молодой человек, пропасть и по сей день.
- Скажите, мистер Бобан, — вмешивается Северус, — а Ваша семья всегда работала в Загребе?
Почему он спрашивает? Тоже не понимает, откуда здесь, в самом сердце Южной Европы, волосы из гривы шотландской призрачной лошади?
- В тот-то и дело, что нет, лорд Довилль! Именно в том самом шестнадцатом веке Бобаны перебрались сюда, в магический квартал сего славного города из Дубровника. Кажется, это было сразу после землетрясения.
- То есть покупатели подобных палочек могли быть именно там?
- Я тоже об этом думал. Волос келпи — что-то морское, ведь правда? Может быть, венецианцы? Но я никогда не слыхал о магах, связанных с мореходством…
Маргарет только кивает, подтверждая его слова. И я смутно припоминаю все, что нам рассказывали в школе о магических ремеслах — там точно не было ничего морского. И меня это даже и не удивляло — не было, и не надо. Ведь у магов вряд ли могла возникнуть нужда отправиться в морское путешествие: существовали и более быстрые и действенные способы передвижения, да и связи между магическими диаспорами, разбросанными по разным странам, насколько я понимаю, никогда не были тесными. Так что я никогда не слышал и не читал о магах, связанных с морем или его обитателями. Разве что Дамблдор… он умел разговаривать с русалками.
Посидев еще какое-то время и рассказав еще немало о своем ремесле, что, однако, нимало не смогло прояснить интересующий меня вопрос, господин Бобан все же покидает нас, желая мне напоследок немало чудесных приключений с моим приобретением. «Да, только приключений нам тут и не хватает», — ворчит Северус ему вслед, но я не думаю, что он это серьезно.
- Гарри, — предлагает мне Маргарет, — попробуйте какие-нибудь простые заклинания. Разрушительные, разумеется, исключаются. Никаких Диффиндо!
- Люмос, — послушно произношу я.
Мне кажется, на блестящем лакированном кончике моей палочки зажигается бенгальский огонь: кругом, весело шипя, разлетаются холодные белые искорки. Я успеваю сказать Фините Инкантатем прежде, чем Маргарет или Северус сделают это за меня. У меня такое чувство, будто в своих ослабевших руках я пытаюсь удержать брандспойт, из которого бьет струя воды диаметром, по меньшей мере, в руку. Но миссис Нотт почему-то не расстраивается, а предлагает попробовать еще что-нибудь простенькое. Северус кладет руку мне на плечо:
- Не напрягайся и не бойся. Ну, разнесешь что-нибудь — что с того? Давай!
Я направляю палочку на стеклянный столик, с которого Маргарет в последний момент успевает убрать бокалы и коньяк, и пробую поднять его в воздух. Несчастный столик начинает вибрировать, грустно позвякивая стеклянной поверхностью, видимо, предчувствуя скорую смерть. Я вовремя останавливаюсь.
- Почему у меня ничего не получается?
- Как это — не получается, Гарри? — колдомедик выглядит явно удивленной. — Все у Вас получается, только не так, как Вам хотелось бы. После столь значительного перерыва могло быть и гораздо хуже. Для восстановления утраченных навыков обычно требуются месяцы, уж Вы мне поверьте. Главное, Вы ощущаете поток магии, который Вы направляете на предмет посредством палочки?
Да, я ощущаю, но я же практически не могу им управлять! Чему она так радуется? О, да, если я буду тренироваться ежедневно… куда же я денусь? Но на сегодня с меня хватит, это точно. Потому что я хочу, чтобы меня оставили в покое, я хочу спать — долго-долго. Пусть солнце сядет, встанет вновь и опять начнет клониться к закату, а я буду утопать в подушках, и видеть сны — о кораблях и палочках черного дерева, и о тех загадочных людях в старинных одеждах, что выкладывали на прилавок пригоршню тусклого золота, и взвешивали в загорелых руках легкие волшебные палочки, внутри каждой из которых был волос из гривы келпи.