- Хочешь сказать, что я подцепил эту магию, как вирус? Что она просто летала там, в воздухе острова, не зная, кого ей выбрать?
- Я не знаю, Гарри. С тобой ни в чем нельзя быть уверенным. В любом случае, думаю, окончательный контроль над магией ты сможешь вернуть только, когда окажешься у моря.
Дальнейшие поиски в библиотеке Довиллей практически ни к чему не приводят — мы находим несколько книг, написанных тем самым Проспером-Навигатором, они действительно по морской магии, но язык их настолько полон иносказаний, да и разбирать совершенно незнакомые заклинания, не зная ни слова по-французски, просто опасно. Причем делать это желательно мне, потому что Северусу эти заклятия не открываются. Нет, разумеется, я в состоянии прочесть их на латыни, но вот все объяснения, что их сопровождают… В итоге мы решаемся опробовать только совершенно очевидное заклятие карты, которое, стоит мне прикоснуться к точкам, обозначающим ненаходимые владения пирата, начинает послушно вычерчивать маршрут, а также довольно точную схему местности. Пирату эта магия совершенно неподвластна. Но мы по-прежнему ничего не знаем о ней, а книги полны сведений по управлению судами, погодой и ветром, даже морскими течениями… А одна, такая потрепанная, что в ней рассыпаются страницы, в точности описывает постройку того самого фрегата.
— Ты меня хотя бы французскому научишь? — в ужасе спрашиваю я, в очередной раз заглянув в темную бездну собственной неучености.
* * *
И, прихватив с собой все, найденное в библиотеке имения, а также Бэрри, Твинки, шорты, мечи, французскую грамматику, пару учебников и шлепанцы, мы в конце марта отправляемся на Кес.
Портключ выносит нас к самому подножию широкой лестницы, ведущей с пристани, где сейчас нет даже катера, ко входу в дом, Бэрри радостно несется вверх по ступенькам, осваивая новую территорию, которая, она в этом уверена, принадлежит ей безраздельно. А мы замираем и, похоже, оба не можем сделать ни шагу.
- Хочешь, уберемся отсюда? — пират кладет руку мне на плечо.
Я некоторое время молчу, всерьез обдумывая его предложение — мне кажется, я даже боюсь вдохнуть этот воздух, сейчас, весной, щедро одаривающий нас ароматом сосновых ветвей и морской соли.
- Нет, — я все же отрицательно качаю головой. — Помнишь, когда ты был тем смешным стариканом и нашел меня в Цавтате, ты спросил, был ли я счастлив? Я сказал тебе неправду.
Он непонимающе смотрит на меня.
- Я ответил, что скорее да, чем нет. А надо было просто сказать да. Что плохого в том, что мы вернулись в место, где нам когда-то было хорошо? Мне нравится здесь.
- Тогда пойдем, — говорит пират.
И мы изгоняем старые воспоминания, наполняя дом нашим настоящим.
Вода в апреле мало подходит для купания, но я упорно лезу в морские волны, ежась от холода, а потом стучу зубами, отогреваясь у камина. Это трудно объяснить, но теперь мне кажется, что море отдает мне свою силу, проникая в поры и клетки моего тела. Мне дают опору камни и сосны — стоит лишь прислониться к их золотисто-оранжевым стволам. Каждый глоток этого воздуха, каждый порыв ветра… словно что-то меняется во мне. И магия, моя своевольная неведомая магия все больше готова подчиниться моим желаниям. Только вот с мечами это не работает. Мы облюбовали небольшую площадку за домом, усыпанную мелкими камешками, я безумно рад, что здесь нет хотя бы зеркал, услужливо демонстрирующих неловкость моих движений. Я обливаюсь потом, пропускаю удары, не могу отразить даже те, что давно отработаны. И в один из дней, отлепляя от спины прилипшую к ней совершенно мокрую футболку, я бездумно представляю себе, как окажусь сейчас в большой отделанной камнем ванной, стащу с себя пришедшую в негодность одежду и растворюсь в пушистых хлопьях пены, что легко смахнут с моего тела усталость, боль и позор бесконечных неудач. И прикрываю глаза. А, открыв их, нежданно оказываюсь не на освещенной солнцем, утоптанной нашими шагами площадке, а в сверкающей чистоте ванной комнаты второго этажа, вижу свое нелепое всклокоченное отражение в зеркале и с ужасом и восторгом, который еще не могу осознать, вылетаю в коридор, оглушительно вопя:
- Северус, Северус, я смог здесь аппарировать!
Он уже в гостиной, ищет меня, смотрит, ничего не понимая. Я напугал его?
- Куда ты делся, черт побери!
- Северус, я, кажется…
- Здесь это невозможно, — он хватает меня за плечи, словно боится, что я сейчас превращусь в зыбкий туман прямо у него в руках. — Ты же помнишь, когда ты чуть не выпрыгнул здесь в окно… я же добирался до берега вплавь, чтобы успеть… Нельзя аппарировать на ненаходимых землях. Это неподвластно даже их владельцам.