Наверное, есть вещи в мире, которые ты не можешь забыть, с которыми ощущаешь невероятное родство, причем совершенно не понимая, на чем оно основано. Так было у меня с той загадочной шкатулкой… А вот теперь и с Кораблем, чья тень легла на мою жизнь полтора года назад. Мне кажется, что стоять на его палубе для меня было бы столь же естественно, как дышать, и в то же время я абсолютно точно знаю, что сейчас это недостижимо. Эта головокружительная уверенность, что мы с ним — одно целое, и ясное и трезвое осознание того, что я никогда не смогу подняться на его борт не как пленник. Может быть, я сошел с ума, но в тот момент мне грезится, будто черный большой фрегат слышит мои мысли, и что они печалят его… Я не могу оторвать от него глаз, пока Тео весьма ощутимо не подталкивает меня в спину.
- Иди вперед, еще успеешь посмотреть!
И я невольно отвожу взгляд. Дорожка, по которой мы шли, в этом месте делает резкий поворот и бежит теперь как бы вглубь острова, чуть заметно поднимаясь в гору — и вот уже перед нами распахнутая калитка, а за ней среди уже ставших привычными пальм, апельсиновых деревьев, кустарников, ветки которых гнутся под тяжестью плодов, возвышается дом, построенный в колониальном стиле — белый, с небольшими квадратными башенками и конусообразными крышами. Похоже, мы, наконец, достигли конечной цели нашего путешествия, потому что в таком строении могут обитать только хозяева этих мест. Господский дом, как говорила Лиз.
________________________________________________________________________________________
Два капитана1: http://imageshack.us/photo/my-images/593/588na.jpg/
http://imageshack.us/photo/my-images/515/589r.jpg/
Два капитана2: http://imageshack.us/photo/my-images/266/591kx.jpg/
http://imageshack.us/photo/my-images/443/592bf.jpg/
_____________________________________________________________________________
О, а нас, кажется, уже ждут — на открытой веранде, до которой остается всего несколько шагов, я уже вполне явственно различаю две фигуры. Господа завтракают. Они сидят за небольшим столом в широких плетеных креслах, оба практически в одинаковых позах — нога на ногу, сигары в изящных пальцах. Непривычны только маггловские джинсы на Малфое и на Довилле, а вот наличие белых рубашек с кружевными манжетами я, скорее, назвал бы предсказуемым — наверное, и у одного, и у другого в детстве были книжки про пиратов с картинками. В то же время, если бы оба пиратских капитана предстали перед нами сейчас в майках, шортах и шлепанцах, а на спинках кресел обнаружились бы полосатые пляжные полотенца, я бы решил, что вместо Азкабана меня направили в Мунго. А мы с Роном, нелепо переминающиеся с ноги на ногу, наверное, похожи сейчас на нерадивых матросов или рыбаков-оборванцев, пришедших предложить свой нехитрый улов к барскому столу. Но нам нечего им предложить…
- Проходите, господа, не стесняйтесь.
Малфой, весьма радушно улыбаясь, указывает нам на два свободных кресла. Хорошо хоть, не предлагает сигару. А нет, уже предлагает, мы отрицательно трясем лохматыми головами, потому что, во-первых, плохо представляем себе, как это курят, а, во-вторых, брать что-либо из рук врага считаем ниже своего достоинства. Прекрасно понимающий наши чувства лорд Довилль не стесняется озвучить это вслух.
- Брось, Люциус, от нас герои не примут и глотка воды в пустыне.
Его глаза не смеются, хотя он и шутит. Он несколько секунд смотрит на Рона, так что рыжий почему-то опускает взгляд, а потом капитан Довилль начинает гипнотизировать меня — глядя будто бы сквозь, но в то же время изучая мое лицо, одежду, висящую сейчас на мне, как на вешалке в дешевом магазине, руки, которые я, стараясь демонстрировать спокойствие, кладу на широкие подлокотники кресла. Мне кажется, сейчас он произнесет что-то вроде: «Все так же нелепы, Поттер?», но он ничего не говорит, только подносит сигару к губам (как на тех колодографиях!) и чуть поворачивает голову в сторону. Чтоб не выдыхать дым нам в лицо — он вежлив, как это и пристало лорду.
- Надеюсь, вы чувствуете себя лучше?
Вряд ли его это сильно интересует. Мы киваем. И даже благодарим. Мы, думаю, просто обязаны это сделать — как бы там ни было, но они вытащили нас из тюрьмы, дали нам кров и привели в чувство. Если уж быть до конца честными, они спасли нам жизнь. Другой вопрос, зачем они это сделали?
Теперь, когда тяжелый взгляд Довилля больше не направлен прямо на меня, я украдкой разглядываю обоих капитанов. Малфой смотрит на нас с неподдельным живым любопытством — ему, наверное, интересно, что же будет дальше. Да, он вполне разделяет нашу нелюбовь к столь негостеприимному месту, каким является Азкабан, тем более что ему пришлось побывать там дважды. И оба раза впечатление не было благоприятным. Мне кажется, еще немного, и он начнет нам подмигивать. Вольная жизнь вдали от условностей, диктуемых происхождением и службой, явно пошла ему на пользу — он не кажется расслабленным, он действительно получает удовольствие от всего, что происходит вокруг. Ему забавно грабить имения, попадать на страницы французской прессы, пить шампанское за завтраком и смотреть на кислые лица Поттера и Уизли, приготовившихся в очередной раз умирать, но не сдаваться. Поэтому, когда он делает нам совершенно невероятное предложение, я даже не удивляюсь: