- Браво, Поттер! Хоть Вы и показали мне немало, не могу не признать, что хоть кто-то смог научить Вас приемлемому способу защиты.
- Как ни жаль признавать это, капитан Довилль, но, видимо, есть люди, способные справиться с этим лучше Вас, — говорю я, не желая больше казаться вежливым. — Я даже не представлял себе, какого рода воспоминания смогут заинтересовать Вас.
Я понимаю, что он не спустит мне это с рук. Но я не могу отказать себе в столь незначительном удовольствии. Да, мне тоже нравится оскорблять человека, позволившего себе только что разворошить мои самые личные и интимные воспоминания. Зачем? Чтобы просто в очередной раз унизить? Чтобы вся моя жизнь показалась мне грязной и ничтожной? Чтобы отомстить мне за то, что я практически открыто назвал его грабителем и убийцей?
- Ты пробовал учить Поттера оклюменции, Северус? — Малфой несколько удивлен.
- Да, и весьма мало в этом преуспел, — спокойно отвечает Довилль. — У меня, в отличие от тебя, Люциус, был не один, а два работодателя. И им обоим было весьма непросто отказать.
А потом он вновь поворачивается ко мне, и я понимаю, что на этот раз я погиб, потому что на меня обрушивается заклинание такой силы, что я даже не могу думать о защите — он просто перебирает мои воспоминания, как листы пергамента, на этот раз выбирая только нужное — все наше расследование, все, что мы выяснили, выспросили, занесли в свои тайные списки… А потом опять Джинни, наши разговоры с сэром Энтони, отчаяние, которое захлестнуло меня, когда я еще был в тюрьме Аврората. Я сижу на полу моей камеры в Азкабане, оплакивая предательство Гермионы. «Ты мне больше не сын!» — кричит мистер Уизли, а нас с Роном уже выводят из зала суда. И я больше не могу вырваться. В ушах нарастает гул, но сквозь него я вдруг слышу, как кто-то говорит, даже не говорит, а почти кричит:
- Северус, что ты делаешь, ты же убьешь его. Остановись.
И, все еще не понимая, что происходит, я беру из рук Малфоя бокал красного вина и делаю несколько глотков. Рон, совершенно бледный, смотрит на меня как на восставшего из гроба мертвеца. И теперь я вижу Довилля — он больше не сидит в кресле напротив меня, он отошел к двери на веранду, где стоит, раскуривая сигару и почему-то отводит взгляд. А я все не могу оторвать глаз от чуть покачивающейся в такт его движениям серьги со змеей в его левом ухе. Словно маятник — вперед и назад.
И в этот миг, когда, как мне кажется, весь мир замер и существует только это мерное покачивание зеленого камня, сдавленного змеиными зубами, я объявляю ему войну. Войну, которая и приведет меня в итоге на берега Дубровницкой бухты — без войска, доспехов и оружия. На самом деле, жалкий человек, выброшенный кораблекрушением на горячие острые камни, будет уже вовсе не мной. Ему при рождении будут сданы другие карты, правда, снова крапленые. А лорд Довилль… Я не знаю, чем закончилась эта война для него. И, думаю, не узнаю этого уже никогда.
А там, в моем прошлом, он тем временем говорит, как ни в чем не бывало:
- Я полагаю, Люциус, их вполне можно отправить в таверну к Вудстворду. Ему вечно не хватает людей. Ну, а если они ему решительно не сгодятся… Может быть, вам по душе скотоводство? Можете разводить овощи. И никакой магии. Просто забудьте.
Они зовут младшего Нотта, все время нашего разговора ждавшего в саду на почтительном расстоянии. И Тео ведет нас к Вудстворду.
16. Пятнадцать человек на сундук мертвеца
- Юэн! Юэн, ты наверху?
Сейчас три часа дня, нас только что покинули чинные немецкие туристы в количестве аж двадцати человек (в дневное время группы — это наше все!), мы с Хеленой как раз заканчиваем убирать со стола, она только что отбыла вниз с внушительной горой тарелок, повторяя «Боже, только бы мне все это не уронить!», я готовлюсь отправиться за ней с подносом, на котором на одном честном слове балансируют все двадцать стаканов и пивных кружек. Я тоже уговариваю их не падать.
- Юэн, ты идешь? Матея куда-то подевалась!
О, если Матея куда-то подевалась, шепнув брату, что исчезает всего-то на пару секунд, значит, мне пора спускаться вниз. Ну, помните, Чип и Дейл спешат на помощь? Дело в том, что сестра Драгана у нас девушка очень занятая, к ней по нескольку раз на дню заходит ее «бывший одноклассник», с которым она все никак не обсудит школьные годы. Причем, судя по все возрастающему времени ее отсутствия, общих воспоминаний день ото дня становится больше. Мы все знаем, что она здесь, буквально в двух шагах, но Драган достаточно тактичен, чтобы не бегать за Матеей по улице и не кричать ей на глазах ее восторженного поклонника, что у нее полна раковина немытой посуды.