Еще прислушаться.
Внимательнее.
Мысли вихрем кружатся в голове. И вначале не видно – что там. Один сплошной вихрь.
Но потом одна из этих мыслей становится более явной.
И я говорю ей: "Здравствуй. Я вижу тебя. Я принимаю тебя, прямо такой, какая ты пришла в мою голову".
За ней – вторая, третья… И им я говорю те же слова.
Вихрь мыслей успокаивается. Но на смену им приходят те самые чувства.
Страх… Тревога… Вина… Стыд…
И я обращаюсь к каждому со словами: "Здравствуй. Я принимаю тебя".
Я смотрю каждому из них в глаза.
Ведь они – мои, эти чувства.
Я принимаю их. Каждое из них.
И они облегченно вздыхают и успокаиваются. Потому что их не игнорировали. На них обратили внимание. И теперь им не нужно изо всех сил пытаться достучаться до меня.
Здравствуй, Страх. Здравствуй, Тревога. Здравствуйте, Вина и Стыд.
Я принимаю вас и благодарю. За то, что я живая и вы у меня есть.
ОДНАЖДЫ В ДАЛЕКОМ ГОРОДЕ…
Солнечный майский денечек радовал теплом.
Я – в нарядном платье и с папкой для нот – гордо ловила на себе восхищенные взгляды пассажиров троллейбуса. Да, когда тебе тринадцать, ты красива и талантлива, – все тобой восхищаются. Кроме предков. Но это отдельный случай.
Да, я счастливо ехала на отчетный концерт школы искусств, где должна была петь в хоре.
Троллейбус, покряхтывая, подкатил к нужной остановке. Я легко скакнула новыми сандалиями на асфальт. И неожиданно поняла, что опаздываю. Но если постараться – еще можно успеть.
Запыхавшись, я ворвалась в фойе школы, забыв поздороваться с приветливой вахтершей. Промчалась в класс и облегченно вздохнула: до начала пять минут, и наше выступление только в середине программы.
Школа искусств в этом далеком городе была большая. Поэтому и выступлений в концерте было много. Мы с девчонками стояли… нет, вру. Стояла я отдельно от девчонок. Одна. Лучшая солистка хора, которую ненавидели все учителя и ученики.
Но сегодня был мой праздник.
И вдруг ко мне подбежала одна из малявок:
– Там в классе кто-то роется в твоей сумке!
Моментально вспомнив, что в сумке мамин мобильник, который не следовало брать, несусь в класс. Уффф…мобильник на месте. Но…
Вдруг замечаю, что взяла не ту папку. Не те ноты. А значит, спеть хорошо не смогу.
Не раздумывая, бегу – на троллейбус и домой. Отчаянно спешу. Но троллейбус попадает в пробку.
Выхожу на своей остановке – уже не такая нарядная и гордая. Подхожу к дому и обнаруживаю, что потеряла ключи.
Понимаю, что нужно бежать обратно и попытаться спеть. Понятно, что нотами со мной никто не поделится. Но, может, наизусть?..
Решаю пройти к остановке более короткой дорогой. Через стройку.
Огромная стена из деревянных ящиков – раза в четыре выше меня. Бегу вдоль нее. И вдруг навстречу мне выезжает погрузчик.
Не просто выезжает – летит на огромной скорости, целясь своими длинными зубьями прямо в меня.
В ужасе еле-еле успеваю прижаться к этой стене из ящиков.
Погрузчик лихо разворачивается. Я вижу оскалившееся в ухмылке лицо водителя. Очень четко.
Вновь ревет мотор и погрузчик несется прямо на стену, к которой я прижалась. Врезается своими зубьями в ящики справа от меня – чуть выше моей головы. Ящики жалобно трещат, из них вываливаются огромные тюки. Я, по-прежнему прижавшись к стене, старательно уворачиваюсь от летящих тюков.
А погрузчик вновь ревет мотором и несется на стену. На этот раз нацелившись зубьями точно на меня.
Закрываю в ужасе лицо руками. Вот сейчас…сейчас он меня подцепит, как на вилку цепляют сосиску.... Обреченно жду удара и дикой боли…
…и просыпаюсь.
Всего лишь сон. Это был всего лишь сон.
ЧЕГО НЕ ДЕЛАЮТ ХОРОШИЕ ДЕВОЧКИ
Их знают как вежливых, воспитанных и деликатных.
Хорошие Девочки всегда корректны. Они не спорят – ведь по умолчанию собеседник всегда прав. Спорить – признак дурного тона.
Хорошие Девочки просят прощения. Всегда. Как так – не виновата? Ладно, всё равно проси прощения – не виновата здесь, но провинилась в чем-то другом. Споришь? То-то же.