Я выхожу из здания и обхожу магазин по периметру. Вот она – дверка, заваленная камнями, чтобы, не дай бог, сила, обитающая внутри, не выбралась наружу. Здесь придется попотеть, пусть это не входило в мои планы – встретиться с тварью, уставшим и обессиленным от разборки завала. Но ничего не поделаешь. Сгружаю оружие в мягкую траву, снимаю косуху и принимаюсь за работу.
Через полчаса с передышками проход очищен. Уже скоро я встречусь с местным Чудом-Юдом, вот тогда и посмотрим, сможет ли тварь увернуться от внушительного топорика и раскаленного свинца. Пять минут отдыхаю, восстанавливая силы, а затем погружаюсь во мрак подвальных помещений. Здесь оказывается не так темно, как я ожидал – стены оккупированы фосфоресцирующей плесенью. На всякий случай лучше к ней не прикасаться. Ступеньки вниз скользкие, и я два раза чуть не грохаюсь на них, лишь в последний момент чудом удерживая равновесие. В нос шибает вонь – обычно так пахнет на болотце, под ногами – чавкающая грязь. Вдоль стен замечаю длинные ряды полок с запасами, поросшими паутиной: всякие баночки, жестяные коробки, бутылки с непонятной жидкостью, деревянные сопревшие ящики, покрытые синими пятнами.
Двигаюсь дальше, в глубь помещений, вдоль полок и стеллажей, пытаясь разглядеть в этом мерцающем зеленоватом свете монстра, который прогнал отсюда местных жителей. У дальней стенки обнаруживаю несколько нор, пробитых прямо в бетоне и уводящих куда-то далеко. Значит, чудище не обязательно живет здесь, возможно, лишь появляется изредка. Вот только лезть в такую нору мне совсем не улыбается.
И в этот момент я чувствую легкое дыхание сквозняка. Инстинктивно пригибаюсь, а над головой взрываются осколками банки на одной из полок. На меня сыпется штукатурка и деревянные щепки, обдает какой-то дурно пахнущей жидкостью. Стремительно разворачиваюсь и вижу, как извивается и снова собирается атаковать отвратительная огромная змеиная голова на длинной шее, покрытой слизью, а из темноты выплывают все новые и новые головы. Кажется, что им нет числа. Наконец, показывается и толстобрюхое тело с коротким мощным хвостом. Многоголовая рептилия шипит и наступает, дрожа от возбуждения, задевает балки и сшибает ящики. Пространство вокруг оглашает треск «Грача», пули выбивают из мясистого тела твари тонкие фонтанчики крови, не причиняя, на первый взгляд, особого вреда. Одна голова подбирается слишком близко, и я стреляю прямо в эту мерзкую пасть, щерящую острые зубки. Пуля пробивает ее навылет, и голова безвольно повисает на длинной шее, а рептилия рычит и начинает метаться пуще прежнего. Вспухают облачка растревоженной пыли, летят во все стороны осколки и брызги грязи.
Мне удается справиться с еще одной головой – взмах топора, и она летит в темный угол, разбрызгивая вокруг маслянистую кровь, а обрубок слепо тычется рядом со мной, пока я не подрубаю его еще раз, и лишь потом он опадает. Но все-таки отростков у твари слишком много: кажется, они атакуют одновременно со всех сторон. Одну атаку я все-таки пропускаю, и пасть смыкается на нагрудном кармане моей косухи, отрывая его напрочь. И тут же рептилия издает вопль и разом отскакивает от меня, втягивая головы. Я удивленно смотрю на нее. Чего же она так испугалась? Почему отпрянула, словно обожглась обо что-то?
И внезапно приходит догадка, когда я вспоминаю, как положил в нагрудный карман чекушку, полученную от атамана. Алкоголь! Вот чего так испугалась тварь, когда схватила зубами за куртку и расколола бутылку. Подтверждением служит и мокрое пятно на моей груди, от которого нестерпимо несет той жуткой брагой.
Я прыгаю вперед, занося топор, но рептилия шипит и спешно отступает все дальше и дальше. Она судорожно дергается, бьется о стены, крушит подпорки и стеллажи, опрокидывая запасы в жидкую грязь и нещадно давя их своим телом. В этой суматохе твари все-таки удается скрыться. Напоследок обдав меня жутким шипением с присвистом, она проявляет недюжинную ловкость и скрывается в одной из своих нор в стене.